— Заурядно в лучшем случае, — мимоходом произносит Фред.

Мэр Харгров поперхнулся водой. Миссис Хагров воскликнула:

— Фред!

Фред подмигнул мне. Я наклонила голову, чтобы скрыть улыбку.

— Мам, я же шучу. Все восхитительно, как и всегда. Но, может, Хана устала обсуждать зеленую фасоль?

— Хана, ты устала? — миссис Харгров видно не поняла, что ее сын шутит. Она переводит свой взгляд на меня. Теперь Фред скрывает улыбку.

— Вовсе нет, — я стараюсь как можно искреннее ответить. Это мой первый обед у Харгров, и мои родители неделю твердили мне, как важно произвести хорошее впечатление на них.

— Почему бы тебе не отвести Хану в сад? — мэр Харгров отодвинулся от стола. — Потребуется несколько минут, чтобы отнести кофе и десерт.

— Нет-нет!

Остаться с Фредом наедине было последним, чего я желала сейчас. Он милый, и я готова обсуждать его интересы (гольф, фильмы и политику) благодаря тому пакету данных, который я получила от экзаменаторов, но он заставляет меня нервничать. Он старше меня, и он уже Исцелен и, кроме того, у него была пара однажды. Всё в нем — начиная с блестящих серебряных запонок и заканчивая тем, как аккуратно его волосы завиваются над воротником рубашки — всё заставляет чувствовать меня так, словно я — маленький ребенок, глупый и неопытный.

Но Фред уже встал.

— Отличная идея, — сказал он и предложил мне свою руку. — Ну же, Хана.

Я не знаю, что делать. Кажется таким странным физически прикоснуться к парню здесь, в ярко освещенной комнате, под равнодушным взглядом моих родителей. Но это все, конечно, глупости. Фред Харгров — моя пара, так что это не запрещено. Я беру его за руку, и он помогает мне подняться. Его ладони очень сухие, и кожа на них грубее, чем я ожидала.

Мы выходим из столовой в холл, где стены обиты деревом. Фред жестом предлагает мне пойти первой, и внезапно я остро ощущаю его взгляд на себе, его близость, его запах, и мне становится очень неудобно. Он большой. Высокий. Выше, чем Стив Хилт.

Но стоит мне только подумать о них двоих одновременно, как я начинаю злиться на саму себя.

Когда мы выходим на заднее крыльцо, я отхожу от Фреда подальше и чувствую облегчение, когда он не пытается приблизиться ко мне. Я опираюсь на перила и смотрю на широкий, темный сад. Маленькие лампы из кованого железа освещают березы и клены, решетки красиво обвиты розами, кроваво-красные тюльпаны растут на аккуратных клумбах. Поют сверчки, их стрекотание становится то громче, то тише. Воздух пахнет влажной землей.

— Какая красота, — выдыхаю я.

Фред садится на качели на крыльце, скрещивает ноги. Его лицо большей частью скрыто тенью, но я знаю, что он улыбается.

— Мама обожает копаться в саду. Хотя, если честно, я думаю, что она любит пропалывать сорняки. Честное слово, иногда мне кажется, что она специально их сажает только затем, чтобы снова вырвать их из земли.

Я молчу в ответ. По слухам, мистер и миссис Харгров тесно сотрудничают с организацией "Скажем нет делирию в Америке", одной из самых сильных групп, противостоящих болезни. Ее любовь к прополке сорняков вполне объяснима. Я могу объяснить, почему она любит вырывать эти уродливые, ползущие растения, которые портят ее идеальный сад. Этого же хочет СНДА — полнейшего уничтожения заразы, этого грязного, непредсказуемого явления, сводящего людей с ума и не поддающегося никакому регулированию и контролю.

У меня в горле словно встало что-то жесткое и острое. Я с трудом проглатываю слюну, протягиваю руку и сжимаю перила. Их прохлада и твердость меня успокаивает.

Я должна быть благодарна. Именно это сказала бы сейчас мама. Фред симпатичный, богатый и выглядит довольно милым человеком. Его отец — самый влиятельный человек в Портленде, и Фреда готовят занять его место. Но что-то по-прежнему сдавливает мне грудь и горло.

Он одевается совсем как отец.

Мои мысли возвращаются к Стиву, к его легкому смеху, к его длинным пальцам, скользящим вверх по моему бедру — и я гоню их прочь от себя.

— Знаешь, я не кусаюсь, — как бы между прочим замечает Фред. Я не уверена, было ли это приглашением подойти ближе, но я не двигаюсь с места.

— Я не знаю тебя, — говорю я. — И я не привыкла разговаривать с парнями.

Это не совсем правда - в любом случае, не до того, как мы с Анжеликой обнаружили подпольные вечеринки — но, конечно же, он не знает об этом.

Он разводит руками.

— Я открытая книга. Что ты бы хотела узнать?

Я отвожу взгляд в сторону. У меня много вопросов. Что ты хотел сделать перед исцелением? Какое у тебя любимое время суток? Какая у тебя первая пара, и что пошло не так? Но это было неуместно. И он не ответил бы мне или ответил бы, как заученное.

Когда Фред понял, что я не собираюсь говорить, он вздыхает и поднимается на ноги.

— С другой стороны, ты полна тайн. Ты очень красива. Ты, должно быть, умна. Ты любишь бегать, и ты была президентом команды дебатов, — он подошел к крыльцу и облокотился на перила. — Это все, что я знаю.

— Это все, — с усилием произношу я. Кажется, мое горло что-то сильно сдавило.

Хоть солнце село час назад, по-прежнему жарко. Я ловлю себя на мысли, думая, что же делает Лина сегодня вечером. Она, должно быть, дома — уже почти комендантский час. Наверно, читает книгу или играет с Грейс.