Он встал, постоял над могилой, мысленно прощаясь. Неожиданно вспомнился солнечный летний день, задний двор школы, солнце, играющее в светлых волосах, лучистые глаза. Он отломил от молодой березки тоненькую ветку, на которой одиноко дрожал сморщенный коричневый листочек, и положил ее рядом с багровыми розами, застывшими в своей праздничной умирающей красоте.

Глава шестнадцатая

Сад был засажен яблонями, и яблоки - небольшие крепкие с зеленовато-красными глянцевыми боками, омытые недавним дождем, - висели на невысоких коренастых раскидистых деревцах как новогодние игрушки.

– Красиво! – сказала Алена, остановившись. Солнце играло белыми пятнами на дорожке, ведущей через сад к дому, зажигало рыжие огоньки в ее волосах.

– Тебе нравится?
– спросил Владимир, обняв ее, уткнувшись в душистую копну волос.

– Очень, - ответила она. – Здесь, наверное, очень красиво весной, когда цветут яблони.

– Ты сама это увидишь следующей весной. Ведь ты останешься здесь со мной… навсегда останешься… - он поцеловал ее в мягкие завитки на шее.

– Если будешь себя хорошо вести! – она засмеялась, высвободилась из его объятий, побежала к дому.

В доме пахло яблоками, они были свалены прямо на террасе, и пахли терпко и тонко.

– Это еще что такое?!
– разозлился Владимир.
– Придется отчитать прислугу, устроили бардак.

Алена расхохоталась.

– Ну, ты прямо барин какой-то! Прислуга у него есть! Вот буржуй! Не вздумай никого отчитывать. Это ведь здорово! Чувствуешь – какой запах?! Ну ладно, пойдем, пойдем! – она потащила его за руку в дом. – Мне не терпится посмотреть!

Одну за другой они обошли все комнаты - прохладные, полутемные, с огромными окнами, пушистыми коврами, дорогой мебелью.

– Ну что ж, - сказала Алена, - у тебя хороший вкус. Твой дом просто великолепен.

– Нет, это твой дом!

– Мой? – она удивленно подняла тонкие брови.

– Да, - сказал он. – Я записал его на тебя. Он твой. Это мой свадебный подарок.

– Это очень дорогой подарок, - сказала она, приблизив свое лицо к его лицу, вытянув губы, слегка прикасаясь к его губам.

Он схватил ее, прижал к себе, хотел поцеловать, но она откинула лицо, осторожно попыталась освободиться.

– Зачем ты мучаешь меня? – спросил он обиженно.
– Дразнишь, а потом отталкиваешь?

Она засмеялась, освободилась, отошла.

– Иногда мне кажется, - сказал он, - что ты не любишь меня.

– Тебе так кажется? – спросила она, и снова подошла близко, взглянула ему в глаза. – Тебе так кажется? А зачем же, по-твоему, я выхожу за тебя замуж?

– Не знаю, - он вздохнул, взял ее за плечи. – Не будем об этом, достаточно того, что я тебя люблю.

– Нет, ну почему же, - она снова выскользнула из его рук, села на диван у окна, - давай продолжим! Значит, ты считаешь, что я выхожу за тебя по расчету?

– Нет, ну что ты, - он подошел, сел рядом, взял ее за руку. – Давай не будем об этом, я не хочу, чтобы мы ссорились. У меня есть для тебя подарок.

Он вынул из кармана пиджака черную бархатную коробочку. Поцеловав тонкое запястье, осторожно защелкнул на нем тяжелый ажурный браслет с переливающимися красными огоньками крупных гранатов.

– Извини, снова красный камень, но я не удержался, тебе так идет красный цвет. Но только ты почему-то не носишь украшения, которые я тебе дарю.

Она усмехнулась, поднесла руку с браслетом близко к глазам. Потом повернулась к нему, сказала с вызовом:

– Ты считаешь, что я выхожу за тебя замуж из-за этих побрякушек, из-за этого дома, из-за всего, что у тебя есть?

– Я так не считаю… - он отвел глаза.

– Считаешь!
– сказала она, и голос ее зазвенел в тишине дома. Она встала, решительным шагом пошла к лестнице. Стуча каблуками, спустилась вниз.

Он застыл с побледневшим лицом. Прислушался, не стукнет ли дверь. Вдруг она уйдет, и он не сможет вернуть ее?

– Алена, подожди!
– крикнул он, кинулся следом.

На террасе все так же пахло яблоками. Алена сидела на корточках, выбирала себе яблоко.

Он поднял ее, обнял. И она вдруг поцеловала его в губы, погладила по щеке, касаясь холодом кольца.

– Алена, - прошептал он, прижимаясь лицом к ее теплой нежной ладони, - Алена, когда же мы поженимся? Я больше не могу ждать.

– Ты можешь назначить любой день, - тихо произнесла она.

Он вспыхнул счастливо.

– На следующей неделе! Ты согласна?