Как это вообще могло случиться?

Все разошлись. На месте огромной, зияющей ямы уже вырос холм - сырой, ноздреватый, покрытый неразбитыми комьями земли.

Кто в нее стрелял?

– Вы – Максим? – прервал его размышления тихий голос.

Он обернулся.

Маленькая темноволосая женщина с заплаканным лицом смотрела на него. Это была женщина, которая произносила поминальную речь.

– Полина много рассказывала мне о вас, - тихо сказала она.

Максим взглянул удивленно.

Полина, Полина… - пульсировало в виске, - откуда взялась эта огнестрельная рана? Кто мог выстрелить, когда это могло произойти? Ведь все случилось на его глазах. Полина выстрелила в них, и не удержалась на краю пропасти… сорвалась вниз… Выстрел был один, он отчетливо это слышал.

– Полина рассказывала вам обо мне?

В горле пересохло, слова выговариваются с трудом. Свежий острый запах мокрой вскопанной земли смешивается с горьковатым запахом дыма – жгут листья, и от этого у Макса кружится голова

Женщина подходит ближе.

– Она очень изменилась в последнее время, стала такой беспокойной, и как будто боялась чего-то. А теперь мне кажется, ее преследовал кто-то, и этот кто-то, наверное, и убил ее.

– А что она вам рассказывала обо мне?

– Она вас очень любила, - женщина улыбается сочувственно, - очень любила. Говорила, что когда-нибудь вы поймете, что она одна любит вас по-настоящему, что она непременно вам это докажет.

– Ох, Полинушка, Полинушка, как жалко ее, как жалко!
– женщина тихонько заплакала, уткнувшись в белый комочек носового платка.

Максим чувствует себя очень неловко - эта женщина плачет, вспоминая Полину, а у него это не вызывает сочувствия, ему просто хочется уйти. Гнетущая кладбищенская тишина, прерываемая изредка далеким шумом поезда, действует на него удручающе.

– Полина просила передать вам кое-что, - все еще всхлипывая, говорит женщина, - она была у меня несколько дней назад… сказала, если что-нибудь случится… чувствовала, наверное, что-то… бедная, бедная… - качает она головой, - передай ему, мол, пусть знает… Вот мой адрес. По вечерам я всегда дома, - она протягивает ему клочок бумаги.

Максим берет адрес, и в это время раздается мелодия мобильного телефона.

Макс движением головы просит женщину подождать, подносит трубку к уху. Это Лера! Это ее милый, любимый голос! Он на мгновенье забывает обо всем: о женщине, о Полине, о том, где он находится, и, отвернувшись, прикрыв трубку рукой, говорит:

– Здравствуй, здравствуй, милая! Как долго ты не звонила!

– Ты скучал?

– Да, очень, – почти шепчет он, прижимая к губам прохладный пластик телефона, словно ее целуя, словно к ее губам прижимаясь… - Когда ты приедешь?

– Я сегодня пошла на рынок, - тихо говорит она, - впервые вышла после того… что случилось… и я хотела сказать тебе… эту женщину нашли … рыбаки… недалеко от поселка… И, говорят, ее убили из пистолета, у нее огнестрельная рана. Как это может быть, Максим?

– Лера, я уже все знаю. Сегодня ее похоронили. И я сам не понимаю… что происходит.

– Мне очень страшно…

– Я приеду за тобой. Сегодня же.

– Нет, нет! Не приезжай. Для тебя это может быть опасным. Мы ведь не знаем… Я приеду сама. Я сегодня же выезжаю. Я позвоню тебе, когда приеду.

– Я жду, милая, я очень жду. И будь осторожна.

Когда он обернулся, женщины не было. Она как-то незаметно ушла. Было безлюдно и тихо. Вдали раздавался приглушенный расстоянием гудок поезда, спешащего к морю, туда, где осталась Лера - одинокая, милая… Он присел возле могилы у молоденькой березки, тихо покачивающей тонкими ветвями с кое-где уцелевшими кружками увядающих листьев. Облокотившись о гибкий белый ствол, задумался.

Могила, черная, влажная, горбилась округлыми боками и своей ноздреватой пористой поверхностью словно дышала этим терпким густым воздухом, смешанным из запахов земли, мертвой намокшей от дождя листвы, едковатого дыма. Тощий венок, обвитый красными лентами с надписью « От сослуживцев» и букет багровых роз, принесенных Аленой, – вот и все, что украшало это последнее пристанище одинокой женщины, когда-то близкой ему. На черной земле розы выделялись особенно ярко, тревожно. Как кровь, - подумал он и вдруг представил себе маленькое круглое отверстие, окаймленное черным, темно-красное, багровое внутри как эти розы… Выстрел был один, он это ясно слышал. Значит, это не Полина стреляла, это в нее стреляли. Кто? Кто? Там никого больше не было. Кроме их троих… Никого больше не было…

Он смотрел на черную могилу, на розы…

И вдруг его пронзило воспоминание. Полураскрывшийся бутон розы на капоте машины! И роза на длинном колючем стебле, которую он вытащил из высокой хрустальной вазы на отцовском столе, и принес в класс, протянул Полине, взглянувшей на него счастливыми глазами… Конечно Алена не могла знать об этом, но как же это символично, что именно красные розы оказались на Полинкиной могиле! Ах, Полина, Полина! Если бы он вспомнил тогда, если бы сразу понял! Может быть, ему удалось бы предотвратить все это…