– Где тебе понять? – говорит Колька.
– Макс у нас сознательный! А ты, Лемехов, приспособленец!

– Ну, ты, Ромео сопливый!
– Володька подскакивает к Кольке, и они как два молодых петушка стоят, нахохлившись, готовые тут же вступить в драку.

Девчонки оттаскивают их друг друга.

– А что, - продолжает Колька, - слабо тебе с нами?!

– А зачем ему? – пожимает плечами Нина. – Его папа в институт торговый протащит, зачем ему с нами грязь месить? Он здесь будет в море купаться.

– А вот и не слабо!
– вдруг говорит Володька.
– Я тоже поеду!

– Зачем тебе это? – говорит Макс, он недолюбливает Володьку, и ему не нравится эта идея.
– У тебя здесь все налажено. Тебя родичи не отпустят.

– Поеду! – решительно повторяет Володька.
– Вот теперь назло вам поеду!

Глава девятая

1

Оцепление у гостиницы еще не сняли. Максим долго стоял под окнами, курил, смотрел вверх, стараясь угадать - за каким из этих освещенных квадратов Виктор Борисович нашел свою смерть.

– А, ты тоже здесь!
– услышал он вдруг за спиной и от неожиданности вздрогнул.

– Ты что крадешься как черт?! – Максим раздраженно бросил сигарету и тут же закурил новую.

Володька засмеялся:

– А ты что такой пугливый? Совесть нечиста?

Макс посмотрел зло и хмуро:

– Ты заходил в гостиницу?

– Нет. Зачем? Лишние проблемы.

– Они ведь все равно узнают, к кому он приезжал.

– А может и не узнают. Он тоже особо это не афишировал. Не в его было интересах. Я вот все думаю, кто это его? И за что? Жизнь у Борисыча последнее время круто вверх пошла, разбогател на полезных ископаемых, которые мы ведь тогда тоже с тобой выковыривали, пока в дерьмо не вляпались, - Володька усмехнулся, - не сбежали бы тогда, глядишь тоже миллионщиками стали. Хотя за эти миллионы его, наверное, и подстрелили бедолагу.

– Ну ладно, хватит болтать. Пока будем молчать, а дальше видно будет, – прервал его Максим.
– Я поехал.

– Слушай, Макс, - Володька удерживает его за рукав, - я без машины. Алене свою отдал, у нее машина в ремонте. Подвези меня домой. Тебе все равно по пути.

Очень не хотелось, но никак не находилось предлога, чтобы отказать.

По дороге молчали. Курили.

И вдруг Володька спросил без всяких предисловий:

– Ты когда-нибудь вспоминаешь то, что случилось тогда?

Макс остановился на светофоре, молча наблюдал, как переключается светофор – красный, желтый, зеленый. Осторожно тронулся, зашелестели шины по мокрому асфальту:

– Не хочу вспоминать.

У подъезда Володька вдруг остановился, кинулся наперерез отъезжающей машине, Градов едва успел затормозить.

– Ты что с ума сошел?

– Подожди, Макс. Я что хочу сказать… Он был у меня сегодня.

Пришлось выходить.

– Кто? О чем ты?

Спички отсырели, и он никак не мог закурить.

– Есть зажигалка? – усталость вдруг навалилась, согнула плечи.

– Есть, - Володька поднес зажигалку к его лицу, и Максим заметил, как дрожат у приятеля руки.

– Виктор Борисович приходил. Я уже собирался на этот бал, черт бы его, Алене звонил – договаривался о встрече. Он сказал: «Хорошо, если торопишься, поговорим потом, приходите все трое завтра утром». И папку мне оставил.

– Какую папку?

– Обычную папку. Для бумаг. В красном кожаном переплете. Говорит: «Оставлю у тебя. Боюсь в номере держать, завтра принесешь».

– Ты смотрел - что в ней?

– Нет, не успел. Опаздывал уже. А что потом произошло, ты и сам знаешь. Давай поднимемся ко мне, вместе посмотрим.

– Хорошо, давай поднимемся.

Уже никогда не будет так, как прежде.

Лифт скрипел и покачивался. Стояли рядом. Друг на друга не смотрели. Володька долго не мог открыть дверь в квартиру, чертыхался. В прихожей было темно, включенный свет ослепил на мгновенье.

– Подожди, Макс, - Владимир вдруг повернулся к Максиму и начал теснить его к выходу, – извини, я дурак, я ведь эту папку в своей машине оставил. Я с собой ее брал, хотел сразу посмотреть. Как же я забыл? Правду говорю, чего ты так смотришь? Ладно, ладно, давай иди, до завтра, я завтра сам тебе позвоню!

Дверь перед лицом Максима захлопнулась.

Лифт не отзывался, словно навечно провалившись в пустоту шахты, пришлось спускаться пешком.

Ему очень хотелось лечь и проспать много-много часов без снов и мыслей. Он торопился к машине, но уже по дороге домой решил, что не поедет на городскую квартиру, и свернул на шоссе, ведущее к загородному поселку. Ему хотелось побыть одному в тишине и покое.

Как только дверь за Максимом закрылась, Владимир скинул пальто и ботинки и почему-то на цыпочках прошел в спальню.