– Уже сделал, папа — ответил он мне.

– Спасибо, малыш. Ты тоже уйдешь вместе с ними. Я думаю, что мужчины не откажутся донести маму до ближайшей больницы.

– А ты папа? — прижался сынишка ко мне.

– Я должен покинуть вас, иначе я буду выдавать вас повсюду, где бы вы ни укрылись.

Едва мы зашли в дом, как тут же услышали нежный женский голосок, доносящийся со стороны окна:

– Можно мне к вам войти?

Оглянувшись на звук, мы увидели полупрозрачную фигурку царицы фей, стоявшую на чашечке цветка, склонившегося к нашему окну.

– Входи, Элли! Входи! — воскликнули мы с сыном практически одновременно, в то время как оконная рама сама собой поднялась вверх под взглядом моего сына.

Стебелек цветка тут же начал расти и наклоняться внутрь комнаты, повиснув, наконец, над постелью с лежавшей на ней Эльзой.

– Я хочу вам помочь, - тихо и грустно обратилась к нам Элли. — Это напиток забвения, - протянула она ко мне ручки, в которых едва заметно сверкал маленький хрустальный бокальчик. — Эльза не только придет от него в себя, но и забудет все, что было сегодня с нею.

– Спасибо тебе, Элли! — только и смог сказать я своей верной подруге, осторожно беря из её рук мерцающий огонек сосуда.

– Помни, Джонни! Тебе нельзя больше оставаться с жителями деревни. Здесь тебя все равно рано или поздно найдут: ты слишком похож на отца не только внешне, но и внутренне. Прощай, мой мальчик! Мы больше уже никогда с тобой не встретимся в этом мире, но ты всегда будешь меня помнить, маленький Джонни! А тебя, Джон, я никогда не брошу, - повернулась она ко мне. — Нам с тобой немного осталось на этом свете, но мы будем с тобой до конца, - грустно прошептала она мне.

В ту же секунду цветок слегка изогнулся и вынес фею из нашей комнаты. Но грустить было некогда. Надо было срочно покидать наше жилище. Дом, оставшийся без своей души, без домового, старился прямо на глазах: огромные необхватные кряжи ссыхались и трескались, на полу появились все расширяющиеся щели, потолок угрожающе накренился, еще каких-нибудь полчаса и рухнет крыша.

Я быстро наклонился к Эльзе, осторожно раздвинул кончиком ножа стиснутые зубы и влил в рот капельку светящейся жидкости из флакончика. Действие было почти мгновенным: глаза Эльзы тут же открылись, и она удивленно окинула взглядом резко изменившееся жилище и нас, настороженно стоявших около ее постели.

– Эльза, дорогая, протянул я ей руки, чтобы помочь встать. — Тебе нужно срочно уходить из деревни вместе с Джонни. Лучше всего будет, если вы сможете добраться до самой Женевы. Там вам, вероятно, придется какое-то время прожить без меня, но другого выхода нет. Только не спрашивай ничего: на это нет ни времени, ни возможности.

Я нежно поцеловал её, на минуту замерев от острой жалости к ней, к Джонни и к самому себе, но, собрав всю свою волю, легонько оттолкнул её от себя и, взяв за руки её и ребенка, вывел их из рассыпающегося дома.

– Идите! К ночи вы должны добраться до ближайшей деревни. Помни только, что ты навсегда должна забыть даже само название той фирмы, в которой я работал. Я очень прошу тебя об этом, и главное: береги себя и сына. Мне будет больно, если с вами что-нибудь случится. Ну, вперед!

– Мамочка! Возьми меня, пожалуйста, на ручки, - внезапно попросил Джонни, умоляюще глядя на нее.

– Но ты же совсем большой, мой мальчик, - попыталась уговорить его Эльза. — Мне будет очень тяжело нести тебя по горным тропинкам.

– Я очень прошу тебя, мамочка! Очень!

– Ну что ж, давай понесу немножко, - сдаваясь, вздохнула Эльза, беря малыша на руки.

– Только держи меня крепко-крепко, - снова попросил мальчуган у нее. — Ещё крепче, вот так.

И вдруг Джонни с матерью вихрем взвились в воздух и, чуть наклонившись, понеслись в сторону далеких голубевших от снега вершин.

– Я позабочусь о маме, папочка! Прощай! — услышал я, донесшийся издалека голосок своего сына.

– Кажется, зря я собирался лечить его от необычности, - подумал я с теплой грустью.

Взглянув вниз с обрыва, я увидел, как по извилистой тропинке, уходящей в глубину старых альпийских гор, скрывался небольшой караван деревенских жителей. Впереди светящимся и искрящимся облачком летели, освещая и указывая дорогу, крошечные эльфы, уже успевшие выбрать себе новую царицу. Слева и справа от каравана деловито семенили на своих коротеньких кривых ножках вереницы нагруженных лопатками и каёлками троллей, изредка завистливо поглядывающих на крошек домовых, уютно утроившихся на руках у детей и стариков.