Вместо ответа малыш схватил меня за край куртки и потянул в сторону от поляны фей.

– Да не могу я сейчас идти домой! — всё ещё раздраженно прикрикнул я на него, но тут мой взгляд встретился со взглядом малыша, буквально пригвоздившим меня к месту: такой боли и мольбы я еще никогда не видел в глазах не только никакого другого из известных мне представителей племени нелюдей, но и в глазах самых близких мне людей.

– Ты хочешь, чтобы я пошел вместе с тобой в деревню? — спросил я у него?

В ответ он быстро закивал своей мохнатой головой, выражая явную радость и понимание вопроса.

– Ты что, боишься один возвращаться домой? — попытался я выяснить причину такой просьбы.

Но крошка-домовой так отрицательно замотал головой и замычал, что я, наконец, понял, что ему нужен именно я, и сердце у меня впервые сжало холодком тревожной догадки о чём-то угрожающем для семьи.

– Что-то случилось с малышом? Женой? — старался добиться я от него, но в ответ он только мычал и тянул в сторону дома.

Делать было нечего, я отбросил мысль о немедленном выяснении отношений с прилетевшими представителями фирмы, и, сокращая расстояние, прямо по откосу начал спускаться к заднему двору своего дома, не забыв посадить за пазуху своего помощника.

– Что случилось? — почти закричал я, вбегая в дом.

Навстречу мне весь в слезах кинулся мой сынишка.

– Мама, мама! — кричал и телепатировал он одновременно.

Около кровати, как видно, пытаясь, но, так и не сумев добраться до неё, лежала Эльза. Глаза её были закрыты, дыхание почти не улавливалось.

Укладывая её на кровать, я, к своему удивлению, увидел на её руке такой же браслет, как и тот, что вынужден был носить по контракту с фирмой. Легко сняв его с её руки, я почти бессознательно защелкнул его у себя на запястье и внезапно вздрогнул от ужаса немедленного понимания случившегося: одев браслет, я увидел и почувствовал мир глазами и чувствами моей сегодняшней спутницы (в эту минуту она уже подбегала к вертолету, кипя от злости и ненависти ко мне).

– Откуда мама взяла этот браслет? — телепатировал я сыну, срывая проклятую вещицу с руки.

– Мама сняла его с потерявшей сознание старухи из вертолета, - всплыл у меня в сознании ответ встревоженного сына. — А что случилось, в чем дело, папа?

Я то знал, в чём дело, и от чего, и когда потеряла сознание, не выдержавшая физиологического и эмоционального стресса, старуха, и от чего, теряя сознание, побежала к дому жена, увидевшая впервые в жизни меня глазами своей внезапно появившейся соперницы.

– Проклятая фирма! И как только мне пришло в голову связать свою судьбу с этими исчадиями ада? — рычало и телепатировало из меня.

– Папочка! Папочка! Успокойся! — заплакал, встретив такой заряд ненависти и отчаяния, мой сын.

– Успокойся, малыш, - очнулся я, пытаясь хоть немного обуздать бушевавшую во мне ярость. — Сейчас мы отнесём нашу маму в вертолет, и через час-другой она уже будет в лучшей Женевской больнице. Всё будет в порядке, мой мальчик.

– Берегись, папа! Они идут! — внезапно с ужасом протелепатировал мой сын.

Почти одновременно с этой мыслью дверь нашего дома широко распахнулась, и в комнату ворвались двое мужчин с револьверами в руках. Один из них, помоложе, уже знакомый мне по встрече у вертолета, остался стоять в дверях, а второй, напоминающий своей массивностью несгораемый шкаф не спрашивая разрешения, плюхнулся в кресло, стоявшее посреди комнаты и зарычал на меня:

– Ты что вздумал валять дурака, Джон?! Думаешь, мы можем позволить таким подонкам как ты, бросать наших сотрудниц посреди маршрута, как бездомных собак?

– Так значит, она еще и ваша сотрудница? — воскликнул я, закипая от негодования. — Выходит, вы всё заранее спланировали, да поди еще и слюни пускали от удовольствия во время моего “путешествия”?

– Ты слишком преувеличиваешь нашу компетенцию, - довольно спокойно ответил мне сидящий громила. — Наше дело охранять приличных клиентов, да доводить до ума таких идиотов, как ты. Вот и всё.

– Вы должны немедленно отвезти мою жену в Женевскую больницу: она уже добрых полчаса без сознания по вашей милости, и я не знаю, станет ли ей лучше, когда она придет в себя и вспомнит, что с ней случилось.

– А при чём здесь мы, - захохотали мне в лицо оба бандита. — Это ведь ты развлекался с нашей красавицей, да и твоей бабе незачем было хвататься за браслет нашей клиентки. Не узнала бы ничего, и жила счастливо до скончания века.

Ненависть и презрение наполняли меня до краев, но я ничего не мог с ними поделать. Больше того, я даже не мог попытаться представить себе, как я бросаюсь на них, потому что они тут же разрядили бы в меня свои револьверы. Можно ли придумать худшее проклятие, чем жизнь в нашем телепатическом мире?