Сочетание всех этих факторов и обстоятельств позволило суперэргам сравнительно легко и неожиданно захватить власть путем одномоментного усыпления большей части критически мыслящего человечества. Та самым было положено начало новой эпохи, расположенной на стыке двух периодов и получившей название эпохи “семи спящих королей”, в честь легенды о семи спящих королях, которые просыпались и управляли страной только по очереди, поскольку их одновременное пробуждение могло бы привести к концу света.

Естественно, что это был не сверхглубокий сон, выключающий из активной жизнедеятельности основную часть клеток центральной нервно системы, в том числе и клетки, ведающие парапсихологическими функциями, а своеобразный непрерывно-возобновляющийся быстрый сон, при котором клетки коры головного мозга находятся в состоянии выраженного возбуждения, воспринимаемого спящими как реальная жизнедеятельность. Оставшиеся неусыпленными люди, в большинстве своем активно или пассивно поддерживающие суперэргов, не только продолжали свое обыденное существование, но и помогали диктаторам в организации и обслуживании срочно созданных гигантских усыпальниц-сонариумов.

Этот своеобразный отбор, проведенный суперэргами среди населения Земли, привел к резкой активации животно-растительной жизни среди бодрствующей части человечества. Преобладающими феноменами в среде неусыпленных оказались феномены “платонико-эротической наркомании” (ПЭН) и “эльфизма”, причем последний появился несколько позднее первого, уже после наступления периода “плюралистического хогбенизма”.

Феномен ПЭНа был непосредственно стимулирован сновидениями усыпленных, особенно теми, которые из-за отсутствия контроля сверх сознания приобретали фантастико-эротический характер. Огромные толпы воспринимающих, подкупивших или уговоривших сторожей, собирались около наиболее известных своими фантазиями спящих или бродили по бесконечным коридорам в поисках новых телепатических наслаждений. Именно среди этих одиноких бродяг появились первые жертвы нарастания парапсихологических способностей усыпленных, приведших к возникновению в сонариумах феномена “замка спящей красавицы” или, как его еще называли, феномена “заброшенной киностудии”. Последний термин кажется более правильным, поскольку сказочная страна, возникшая в сонариумах, действительно напоминала декорации киностудии: дома и дворцы в ней состояли только из одной лицевой стороны, а лава Везувия извергалась на айсберги Антарктиды. В этих псевдоразвалинах жили и умирали, сражались и укрывались самые поразительные создания, которые толькомогла вызвать к жизни человеческая фантазия и память. Последняя, к слову сказать, рождала существа еще более диковинные, чем фантазия, ибо их облик целиком зависел от четкости воспоминания спящего, сохранявшем иногда одни только контуры виденного, что и приводило к появлению на улицах городов фигур, состоящих из одних ушей или носа, а то и вообще почти невидимых.

Вполне понятно, что на этой фазе развития подземного мира, оставшиеся на Земле обыватели и думать забыли о посещении сонариумов и в основном предавались удовольствиям вновь возникшего феномена “эльфизма”, позволившего человечеству навсегда распроститься с заботами о хлебе насущном. Своим возникновением этот феномен был обязан нарастанию проявлений последнего периода развития парапсихологических способностей, получившего название “плюралистического хогбенизма” в честь мутировавшего семейства Хогбенов, обнаруженного в XX веке и обладавшего неограниченными парапсихологическими способностями.

Самообеспеченные всем, что только необходимо в этом мире, не нуждающиеся ни в еде, ни в одежде, ни даже в физиологическом общении с представителями противоположного пола (способность к постоянному самораздражению системы биологического удовлетворения была впервые предугадана неким Марком Твеном, хотя и могла быть, о его точки зрения, только у богов) мещане постепенно теряли способность к сложной мыслительной деятельности, все больше и больше уходя в экстаз самоудовлетворения.

Но если для жителей поверхности Земли, с их ограниченно-убогим интеллектом, парапсихологическое развитие (как и для семейства Хогбенов) закончилось в основном на феномене “эльфизма”, то жителям подземных сонариумов дальнейшее развитие парапсихологических способностей позволило материализовать все свои подсознательные фантазии, снять действие усыпителей и начать освоение межгалактического пространства. Отсутствие у них прямых физиологических или моральных потребностей в продолжении рода, практическая неуязвимость и нежелание иметь дело с равными по могуществу, но имеющими другие представления о жизни, субъектами привело к перерастанию эры парапсихологии в завершающую эру человеческого существования—эру инкапсуляции.

Разбросанные по различным Вселенным, закрывшиеся барьерами измененного пространства и времени, порвавшие всякую связь с себе подобными, доживают свою бесконечную бесконечность последние существа парапсихологического общества. История человечества прошла свой путь “ab ove ad uskwa” - с начала и до конца.

ПЕРВОЕ ПОКОЛЕНИЕ ДЖОНОВ БЛЭКОВ.

(ЭРА ПАРАПСИХОЛОГИИ, ПЕРИОД АМОРАЛЬНОЙ МОРАЛИ, ЭПОХА “ВОЛШЕБНОГО ГОРШОЧКА”).

Нет ничего скучнее организованного туризма, подумал я, когда наш автобус остановился около очередной стандартной гостиницы, на этот раз расположенной на улице маленького швейцарского городка в самом центре Альп. И стоило уезжать за тысячи километров, чтобы увидеть добрый десяток совершенно одинаковых комнат со стандартным набором минимальных человеческих удобств.

Насколько интереснее была жизнь путешественников, хотя бы начала XIX века. Если мы попадаем из гостиницы в гостиницу, даже не успев соскучиться в салоне комфортабельного самолёта или сверхскоростного экспресса, то они должны были трястись и глотать пыль в экипажах, пролетках и каретах, стирать кожу в кровь о спины верховых верблюдов и лошадей. Зато, какой восторг они испытывали, просто-напросто добравшись хоть до какого-нибудь места ночлега, я уж не говорю о цели путешествия или о его конце. А с какой чувственной жаждой, наверняка, вонзали они свои зубы в любой ужин жди обед, который им, наконец-то, подавали: от сдобренного половина на половину красным перцем лагмана до поджаренного на углях слонового хобота. Нам же остаётся только ленивое пережёвывание полусинтетического бифштекса, одинакового, как только может быть одинаков кусок плохо обработанного мяса, от Новой Гвинеи до ресторана напротив Вашего дома.

А сами чудеса света, за которыми мы так стремимся? Что может испытать житель нашего достославного XXI века, если он увидит памятник или собор, и так всю жизнь преследовавший его на стандартных открытках и почтовых марках, или рысью пронесётся мимо сотен и сотен картин, известных ему до последнего цветового штриха по их репродукциям (если его, конечно, интересует живопись) или абсолютно ему чуждым (если искусство его не интересует)? Ничего, или в лучшем случае скуку, поскольку она все-таки представляет собой хоть какое-то чувство и поэтому способна внести хоть какое-то разнообразие в серую мешанину нашего стереотипно однообразного мира.