– Товарищ дорогой, да вы что – спите на ходу? – возмутилась женщина. – Как вам не стыдно!..

Владислав Георгиевич недоуменно пожал плечами, решительно не понимая, почему ему должно быть стыдно. Кажется, он только что извинился…

– Идемте, тетушка! – вмешался мужчина, беря правильную старушку под руку. – Видите, человек немного не в себе. Видать, помянул кого-то…

– Да уж! – злобно отозвалась бабуля, смерив неуклюжего гражданина презрительным взглядом. – Похоже, крепко помянул!.. А с виду такой приличный, солидный даже…Эх, народ, народ…

Она покачала сокрушенно головой и величественно двинулась дальше, ведомая племянником.

 Владислав Георгиевич только хмыкнул, глядя им вслед. Было недосуг отвечать старой нахалке. Но когда он вновь устремил взгляд на свою бабушку, то с неподдельным ужасом убедился, что ее нет. Там, где она только что стояла и смотрела на него, теперь было пусто. Только ограда, отделяющая от площадки чье-то захоронение, и все те же три старушки, беседующие под сенью дерева…Угрюмо завыл холодный ветер, яростно швыряя на пыльную землю пригорошни дождевых капель.

Владислав Георгиевич повернул голову туда-сюда…Он ничего не понимал. Его стычка с правильной тетей длилась три - четыре секунды, не больше. За такое время нельзя отойти и пропасть из виду. Если только…

Он решительно приблизился к трем беседующим старушкам.

– Простите, пожалуйста…- смущенно обратился он к ним. – Здесь, возле ограды, только что была женщина. Молодая, лет так тридцати – тридцати пяти. Вы случайно не заметили, куда она отлучилась?..

Словоохотливые старушки разом уставились на него с неподдельным любопытством. Владислав Георгиевич почувствовал, что краснеет под их взглядами.

– Бог с тобой, сынок, - сказала бабуля в белом платочке. – Тут ведь, кроме нас троих, никого и не было.

– Как же не было? – возразил с недоумением Владислав Георгиевич. – Вот тут, возле ограды, стояла молодая женщина…в пиджаке таком старомодном…с книгой еще в руках! Вы не могли ее не увидеть!Ну просто не могли...Понимаете?..

Три бабули недоуменно переглянулись. Наконец, одна сурово заметила:

– Уж вы нас простите…но мы тут стоим уже полчаса, ждем автобуса, который как в воду канул, проклятущий! И за все это время никого рядом с нами не видели.

Владислав Георгиевич оторопело воззрился на старушек, словно ожидал, что они передумают и скажут правду. Но они молчали, и третья бабуля, будто для вящей убедительности, пожала плечами и повторила последние слова подружки:

– Не видели!..

– Ладно, - сказал Владислав Георгиевич. – извините…

 Он резко повернулся и зашагал к остановке. Старушки настороженно смотрели ему вслед…

– Чокнутый какой-то, - сказала одна. – Видать, приезжий.

– Молодая…с книгой, - заметила другая. – Где он такую увидел? Молодые и книг-то давно уж не читают!

– Кралю свою потерял, - поделилась догадкой третья. – Сам-то седой уж весь, а все туда же – молодых им подавай! Небось, вертихвостка какая-нибудь, обобрала приезжего и поминай как звали!Вот ищи теперь ветра в поле!..Будет голубчик знать, как за молодыми бабами-то ухлестывать!

…Ливень начался, когда Владислав Георгиевич ужу ехал в автобусе, направляясь в город. Народу в салон набилось – просто ужас! Ехали, словно сельди в бочке. Владиславу Георгиевичу оттоптали все ноги, однако он почти ничего не замечал, угрюмо уставившись в окно. На улице бушевала гроза, по оконному стеклу струилась вода, а он отрешенно наблюдал, как за окном бесновалась стихия, как неуклюже прыгали прохожие через мгновенно образовавшиеся лужи. А когда автобус доехал до кинотеатра, вся толпа пассажиров изумленно охнула, выведя тем самым его из состояния ступора: по окнам автобуса звонко забарабанил град.

Тут Владислав Георгиевич вспомнил, что после кладбища собирался заехать в храм, чтобы поставить родным свечку за упокой. Он хорошо помнил, что храм находился по той же Советской улице и надо было проехать после гостиницы еще две-три остановки. Точно он не помнил, да это было и неважно: ну, пройдется пешком…Вот только – как быть с дождем? Или выйти возле гостиницы, да зонтик взять?..

Но этот вопрос решился сам собой – когда автобус добрался до гостиницы, гроза резко прекратилась, и выглянуло весеннее солнце. Майские дожди долго не длятся. Поэтому Владислав Георгиевич выходить не стал, а смело проследовал дальше, оставив гостиницу по боку. Вскоре он доехал до небольшого зеленого бульвара, пересекавшего Советскую улицу, и сошел на остановке. Здесь неподалеку бульвар заканчивался, и как раз там находился храм. Владислав Георгиевич свернул за угол и сразу же увидел его. За долгие годы он ничуть не изменился – только выглядеть стал поновее: видимо, не слишком давно его покрасили, ибо стены и колокольня сверкали белоснежной белизной. Владислав Георгиевич невольно замедлил шаг: перед ним величественно возвышался главный храм города и района – церковь святого благоверного князя Александра Невского.

« Здравствуй, Невский! – мысленно приветствовал Владислав Георгиевич старинный храм, как приветствуют старого доброго друга. – Как же давно мы не виделись с тобой…»

К Александру Невскому у него было отношение особое с детства. Первое знакомство мальчишки с русским национальным героем состоялось через фильм Эйзенштейна. Вместе с друзьями Владик бегал в кино много раз, чтобы вновь и вновь пережить этот волнующий всенародный порыв, эту волну массового патриотизма, столь мастерски отраженную в фильме – стареньком, черно-белом, но поистине гениальном! Конечно, тогда пацанов занимала в основном «махаловка». После кино они брали в руки деревянные мечи, на головы напяливали конические шлемы и какие-то подобия перевернутых ведер, и разыгрывали Ледовое побоище.И хоть потом были шишки, синяки, ссадины - мальчишки чувствовали себя счастливыми, испытывая причастность к героизму предков! С годами Владик стал замечать в любимом фильме и другие ценности… «Враг наступает, князь! Изборск пал, Псков взяли! на Новгород немец движется!» - говорит Гаврила Олексич. « Али перетрусил Господин Великий Новгород?» - насмешливо отзывается Невский. «Сирот пожалей…Стань за обиды новгородские, Ярославич!» « За обиды Русской земли стану!..» И Владик понимал, что сироты и земля Русская куда важнее всех княжеских обид! А кузнец, перед решающим сражением раздающий все свое достояние, - лишь бы на пользу, лишь бы добыть победу! « Берите! Берите все! Мечи…Кольчуги…шлемы! Кинжалы…Топоры…Все отдаю!..» Он и вправду роздал все, а про себя забыл. « Не враг дал – сам ковал! Коротка кольчужка-то…» Эту сцену Владик не мог смотреть без слез – ведь погиб кузнец потом, ибо подвела кольчужка…Книг тогда было мало, Интернет еще не создали, и кино было едва ли не главным источником информации. Потому и представлял Владик князя Александра таким, каким он представал с экрана. А когда дедушка впервые привел его к этому храму и сказал, что это храм Александра Невского, мальчишка