— Почему не пройдем?

— А льет на той стороне со вчерашнего дня.

Они посмотрели, куда указано. За обрывом, на другой стороне, и впрямь клубилась расшитая серой, блескучей канителью насыщенная мгла. Из важных интонаций горожанина можно было предположить, что речь идем минимум о вселенском потопе.

— Дождь, что ли? — неуверенно спросила Элия, не спеша разочаровываться. — Вы про дождь?

— Это у вас на востоке — дождь, — горожанин ловко подхватил попытавшийся скатиться с тележки бочонок и пропыхтел в сердцах: — А у нас — стихийное бедствие! На той стороне все дороги развезло, не проедете даже на… — Он вдруг с новым выражением посмотрел на смирного от усталости Лако. — Господа, а вот ежели вы согласитесь подсобить мне с моей заботой, то я вам подскажу таверну, где вас угостят отменным заварцем на плясоцвете с сушеными корочками солнечника… Или изысканными винами выдержки допотопного года!

Как заманчиво. Брюс поймал рассеянный взгляд спутницы, явно уже поглощенной предстоящими за Замком открытиями (чтобы не сказать катастрофами), и с сожалением покачал головой:

— Спасибо, своих забот хватает…

Ну почему у них постоянно нет времени воспользоваться редкими благами путешественника?

…По мере приближения Замок-на-мосту становился все отчетливее похож не на строение, а на живое существо, разлегшееся между двумя берегами. Эдакий гранитный зверь, запустивший лапы к бьющейся в щели, косматой от ярости воде. Вот-вот схватит…

Если верить карте, то мост возвели над узким проливом, соединяющим океан и Внутреннее море. Так что вода внизу, кипящая между скал, была соленая.

А еще стало заметно, что часть башен наверху снесена и наверху зияет явно не предусмотренная создателями длинная дыра в стенах и перекрытиях, которую лишь из вежливости можно обозвать отверстием для широкого обзора на пролив… Там клубилось багровое мерцание огней.

— Нет, господа… — прицеливаясь, как лучше обогнуть докучливых приставал, заученно бормотал плечистый верзила в форменном сюртуке. — Сегодня лодка больше не прилетит. Только час назад отбыла…

Верзилу перехватили у самого подножия винтовой лестницы, обвивающей причальную мачту. Ловкая попытка резко рыскнуть в сторону, избежав дальнейшего общения с целым семейным выводком жаждущих срочно воспользоваться услугами воздушного корабля, не удалась. Дородный усач заступил ему путь.

Верзила покорно отпрянул, обреченно пояснив:

— У нас всего одна лодка. И она улетела… Да, всего одна… Потому что от центра далеко, мы и одну-то лодку порожняком гоняем… Да, изредка бывает, что народу много… Не повезло, — верзила развел руками. — О! А вон, кажется, что-то в тучах…

Пока клюнувшие на детскую уловку несостоявшиеся пассажиры обернулись с надеждой поглазеть на тучи, верзила ловко юркнул мимо и умчался прочь.

Его коллега, коротавший время на причальной площадке на верхушке мачты, бросал куски хлеба черным тварям, хищно кружившим вокруг фонаря. Ветер разносил мерзкое шипение и скрежет.

Зубы у этих летунов железные, что ли?

Разочарованное семейство одинаково втянуло головы в плечи и обреченно поплелось коротать время в разноголосице нижнего этажа.

* * *

Каменные и пологие ступени главной замковой лестницы распадались надвое. Половина вела к нижнему ярусу. Туда поворачивали торговые караваны и заходили путники попроще. Там было оживленно и чадно. Сверкали огоньками и дразнили красками вывески лавок и магазинчиков, сидевших плотно, как зерна в початке.

Сразу за въездом маячила крыша трактира. По пологим, истертым до блеска ступеням одну за другой заводили лошадей на постоялый двор. А разряженную карету вкатывали по бревенчатому пандусу.

Тут и выяснилось, что можно сэкономить на городских налогах, а от частных никуда не сбежишь. В гранитных воротах высились фигуры стражей.

— По серебряку с каждого, — усатый страж повернул равнодушную физиономию в пятнышках комариных укусов. — И за гиппогрифа… Э-э… — Он пошевелил губами, подсчитывая, покосился на воротную арку, прочитав одним глазом что-то на обратной стороне, и воодушевленно закончил: — За гиппогрифа по двойному тарифу, как за лошадь и как за птицу, итого — четыре серебряка и три медяка…

— Грабеж! — возмутилась Элия. — Что значит по двойному тарифу?!

— Ха, — хмыкнул мужик, разбиравший поодаль веревки на возу, — вы бы видели, как они за драконов дерут! По четырем тарифам, как за лошадь, как за змею, как за птицу, да еще и как за оружие!

— А почему как за птицу?

— Так дракон яйца кладет…

— Поговорите тут еще! Распоряжение барона Теоринамидора Ухватца.

— А если бесплатно перелететь?

— Не выйдет. Там над проливом гадюки водятся, они на всякую живую тварь норовят напасть.