Меня уволили из изидианского федерального флота и лишили лицензии навигатора. Долгое время я не мог найти никакой работы, люди шептались за спиной, показывали на меня пальцами. Я начал пить, сначала помалу, потом запоями и всерьез. Я стремительно опускался и все чаще подумывал о суициде. До тех пор пока меня не разыскала Лика, которая последние месяцы провела в психиатрической лечебнице.

Мы стали жить вместе, но прошел еще год, пока мертвый Джефф наконец перестал являться Лике в ночных кошмарах. И еще несколько лет, прежде чем у нас обоих прекратились регулярные нервные срывы. Лика пошла работать в госпиталь медсестрой. Я — младшим клерком в нотариальную контору. На скромную тихую жизнь нам хватало.

Даже отпуска мы проводили дома, в квартире, оставшейся мне от отца. Иногда выбирались в лес, одни, без компании. В гости мы не ходили и не принимали у себя. Ни Лике, ни мне никого не хотелось видеть. И ни с кем говорить — тоже. У нас было, о чем поговорить вдвоем. А лучше — вдвоем помолчать. Мы понимали друг друга и так, без слов.

Я налил себе остывшего кофе и двинулся в гостиную. Лика сидела, поджав ноги, на диване и листала журнал.

— Лика, а как называется, когда… — я щелкнул пальцами, подбирая слова, — когда человеку стирают память, а на ее место записывают другую информацию?

Лика отложила журнал и удивленно посмотрела на меня.

— На сленге медиков — «напыление». Искусственную память как бы напыляют. Так иногда поступают с раскаявшимися преступниками, отбывшими срок. Почему ты спросил, Стас?

— Да так, из любопытства. Это сложная операция? Ее можно провести вне клиники?

Лика улыбнулась.

— Заинтересовался медициной? Можно. Но нужен меморайтер — это уникальный прибор, и стоит бешеных денег. Он по карману разве что миллионерам.

Я смотрел на Лику в упор. За десять лет я успел изучить ее до тонкостей. Она не умела сдерживать эмоции, на ее лице они отражались мгновенно.

— Скажи, а Джефф не интересовался этим вопросом?

Выражение Ликиного лица ничуть не изменилось.

— Ну что ты, — сказал она. — Джефф интересовался лишь межзвездными перелетами. И всем, что с ними связано. Ну, еще музыкой, литературой, спортом. А к медицине он был равнодушен.

Эту ночь я почти не спал. Ходил по кабинету и пытался сложить картинку. К утру мне это почти удалось, но оставалась одна деталь. Я позвонил Алексу.

— Можешь узнать, не брал ли Джефф кредит перед последним рейсом?

— Ты делаешь успехи, Стас, — Алекс привычно хмыкнул. — Следствие тоже этим заинтересовалось. Представь, брал, в Первом Изидианском. Полтора миллиона галактов под залог родительского имущества. После крушения «Хеопса» эту сумму частично покрыла страховая компания.

— Спасибо.

Итак, Джефф Гаррис подставил нас. Меня, который называл его другом, и Лику, любившую его и собиравшуюся за него замуж. Никакого крушения не было. Джефф приобретает меморайтер, проносит его на борт. Затем оглушает нас и напыляет память. Наши ментограммы — не более чем кадры смонтированного фильма, который Джефф заставил нас «просмотреть», пока мы были без сознания.

Он затаскивает обоих в капсулу, дистанционно ее отстреливает и уводит «Хеопс» в боковое ответвление червоточины. Там его уже ждут покупатели. Джефф делает пластическую операцию и превращается в Макгаммона. Его никто не ищет — двое свидетелей со стопроцентной правдивостью подтверждают, что корабль погиб вместе с грузом и капитаном.

Наверняка он это давно планировал. Методично избавился от прежнего экипажа. Набрал новый — из людей, которые ему всецело доверяли. Которые не усомнились бы в нем ни на минуту. В директорате федерального флота пошли навстречу — капитан на хорошем счету, перспективный, надежный, почему бы не назначить под его начало тех, кого он рекомендовал.

— Ты не идешь на службу, милый?

Лика одета и уже в дверях. Невысокая, до хрупкости стройная. Большие серые глаза, слегка вьющиеся русые волосы до плеч, матовая нежная кожа…

— Не слишком хорошо себя чувствую, — говорю я. — Пожалуй, возьму день, отлежусь дома. Приготовить что-нибудь вкусное к твоему приходу?

Лика — единственный близкий мне человек. Я не скажу ей. Она этого не перенесет. Со смертью Джеффа ей удалось смириться, но с предательством… Дело закрыто и списано в архив, но его вскоре возобновят. Заново начнутся допросы, она узнает, и тогда…

Я не додумываю. Нам надо уехать. Унести отсюда ноги прежде, чем появятся дознаватели. Продать все, взять билеты и улететь ближайшим рейсом неважно куда. Надо изобрести причину, в которую Лика поверит. Обитаемых планет сотни, на некоторых отчаянная нужда в колонистах. Нужно завербоваться волонтерами, тогда нам покроют часть стоимости билетов. Вот, например, Лициния, там чудовищный климат и агрессивная фауна. Позвонить в посольство, сказать, что согласны, тем более медики на Лицинии на вес золота.