Тем не менее, маленький шрам остался, как свидетельство тех времен, когда Джос был центром ее мироздания. Она почувствовала, как увлажнились глаза, и возникло непреодолимое желание провести пальцем по тонкой белой линии, вернуть те беззаботные дни, наполненные любовью и смехом. Пока они не сменились болью…

Разумеется, она осталась сидеть неподвижно, хотя снова пришлось бороться с чувствами, которые вызывала в ней его близость.

Важно было заставить Джоса держаться на расстоянии. Любая мать хочет защитить своего ребенка, а теперь ей нужно защищать Джейми оттого, что было всегда ее самым жутким кошмаром.

— Джос? — быстро проговорила она. — Не говори Джейми. Пожалуйста. Хотя бы пока.

— Ты что, решила, что я ему сейчас же все расскажу? — изумленно спросил он и отвернулся.

Она опомнилась, заметив, что красный свет сменился зеленым, и мягко тронула машину с места, пожалев, что не позволила Джосу отвезти ее домой. Ведь тогда она могла быстро поблагодарить его и скрыться в доме, прежде чем Джейми заметил бы Джоса.

Но все случилось по-другому. Стоило ей лишь свернуть на дорожку, ведущую к дому, как Джейми перепрыгнул через забор, отделявший их участок от соседей.

— Мам! Как бабушка? — крикнул он, хотя Хелен не успела еще выйти из машины.

Она натянуто улыбнулась и обняла его.

— С ней все будет хорошо, милый. Не волнуйся.

— А мы можем навестить бабушку? — взволнованно спросил Джейми.

— Конечно. Только после ужина, когда она выйдет из наркоза.

Джос захлопнул дверцу машины, и только в этот момент Джейми его заметил.

— Джос! Привет! Ты знаешь, что бабушка в больнице?

Джос кивнул.

— Да, знаю.

— Но мама говорит, с ней все будет в порядке. — Он повернулся к матери. — С ней действительно все в порядке, мама? Ну, она ведь… — Он запнулся. — Она ведь не умрет, как папа, правда?

Хелен смотрела на бледное лицо сына, и ей показалось, что невыплаканные слезы сейчас задушат ее, но тут на помощь пришел Джос.

Он положил руку на плечо мальчика.

— Ты ведь знал, что у бабушки не все хорошо с желчным пузырем, — спокойно объяснил он Джейми. — Сейчас врачи научились делать такие операции новыми методами, менее болезненными для пациента. Я уверен, что твоя бабушка, через несколько дней уже будет дома.

Джейми внимательно взглянул на Джоса, потом слегка расслабился.

— Это здорово. Я так за нее беспокоился. Ты знаешь… После папы…

— Вполне понятно, — согласился Джос и выпрямился, на мгновение, задержав взгляд на Хелен.

— Ты был с мамой в больнице? — спросил Джейми, и Джос подтвердил. Джейми одобрительно кивнул. — Я рад, что ты там был, Джос. С мамой. В смысле, что она не была одна, когда бабушке делали операцию.

— Хорошо, что все благополучно кончилось, — быстро вмешалась Хелен. — Надеюсь, теперь Меган будет чувствовать себя лучше.

Джейми тихо хмыкнул.

— Как думаешь, бабушка сможет, есть эти пирожные с кремом, которые так любит? — Он взял мать за руку, другую бессознательно вложил в руку Джосу и поднял на него глаза. — Бабушка жутко любила все эти торты с кремом, пока они не начали на ней «отыгрываться», — объяснил он, употребив одно из выражений Меган.

— Припоминаю, она всегда их любила, — ответил Джос, и Джейми потащил их к дому.

— Ты останешься с нами поужинать? — вполне официально обратился он к Джосу.

— Обязательно, — рассмеялся тот. — Потом все вместе поедем в больницу к бабушке.

Хелен отперла дверь, еле сдерживая раздражение. Джос решил, что все уже уладилось. С невинной помощью Джейми.

— Мне вот что пришло в голову, — заявил Джос с шутливой серьезностью. — Не рискую ли я, оставаясь ужинать, Джейми? Как твоя мама готовит? Помнится, она не слишком увлекалась кулинарией в былые дни.

Джейми засмеялся и сделал жест, означавший: так себе.

— Довольно прилично. Но бабушка лучше, — добавил он, бросив хитрый взгляд на мать.

— Вы поосторожнее, — как можно беспечнее проговорила Хелен. — Помните старую поговорку? Не плюй в колодец, пригодится водицы напиться.

— Нам лучше помолчать, Джос. — Джейми приложил палец к губам, нарочито расширив глаза.

— Молчание — золото, — добавил Джос, и Джейми рассмеялся.

Хелен почувствовала острую боль в сердце. Все в голове у нее перепуталось, но четко выделялось одно — любовь к сыну. И сознание того, что Джос, если захочет, может теперь разрушить весь ее мир.