— Джос, в чем дело?

— Не здесь, Хелен. Нам надо уединиться. — Он распахнул дверь комнаты для посетителей и, убедившись, что там никого нет, вошел и захлопнул за собой дверь. Стук двери показался Хелен зловещим. Джос прислонился к двери, так и не выпустив ручку, и сурово взглянул на нее.

Хелен заставила себя выдержать его взгляд, все еще надеясь, что он не мог слышать признания Меган, и готовясь отразить нападение, если, по несчастью, он все же услышал. Для нее сын — весь мир, и этот мир сейчас был под угрозой.

Но Джос заговорил, не дав ей, как следует подготовиться:

— Как ты могла так поступить? — спросил он. Голос низкий и хриплый, и она поморщилась от внезапно возникшей боли в груди.

С болью пришла паника, она изо всех сил старалась не потерять самообладания. Не могла себе такого позволить.

— Как поступить? — выдавила она. — Джос, я не понимаю, о чем ты.

Она беспомощно оглянулась, разыскивая хоть что-нибудь. Кресло, в которое можно опуститься. Дверь, через которую можно улизнуть.

— И о чем бы ни шла речь, мне кажется, следует подождать, пока Меган… — Она замолчала, потому, что он подошел к ней вплотную и впился в нее яростным взглядом.

— Ты носила под сердцем моего сына и ничего мне об этом не сказала? — выговорил он сквозь сжатые зубы.

— Джос, это нелепо! Я могу объяснить…

— Объяснить! — Возглас напоминал удар рапиры. — Это стоит послушать.

— Как я догадываюсь, ты слышал, что говорила Меган. Ей же дали наркоз. Она сама не знала, что говорит. Я понятия не имею, с чего это она…

— Хватит вранья, Хелен, — остановил ее Джос. — Меган говорила правду. Я вижу это по твоим глазам, так что хватит выдумок. Просто ответь мне на вопрос. Почему ты не сказала мне, что беременна?

Хелен казалось, что она задохнется, так колотилось сердце.

— Ты все забыл, Джос. Ты же решил, что нам надо выждать, поостыть. Ты думал только о себе! Ты уезжал на несколько лет… Я так долго ждать не могла. Что я должна была тебе сказать?

— Как что? Правду! Бог мой! Неужели ты думаешь, что я бы тебя бросил здесь, если бы знал?..

Хелен пожала плечами.

— Откуда мне было знать? Но я полагаю, все сложилось к лучшему.

— К лучшему? Для кого же?

— Для всех нас.

— Под всеми ты подразумеваешь себя и Иана? Или только себя?

— Нет. Я хочу сказать, что все проблемы, так или иначе, решились. Ты смог делать то, что тебе хотелось, и не испытывать никаких угрызений совести по поводу меня. — Хелен снова перевела дыхание. — У моего сына был отец, к тому же Иан… он меня любил, и я… — Она пожала плечами.

— Ты хоть представляешь, каково мне все это слышать? Насчет того, что Иан тебя любил? — Джос провел дрожащей рукой по волосам и глубоко вздохнул. — И ты еще стараешься, уязвить меня побольнее, рассказывая, как ты позволяла ему растить моего сына.

— Никто не сделал бы это лучше, чем Иан.

— Ты думаешь, я этого не знаю? Полагаешь, мне от этого легче? — Он напряженно разглядывал ее. — Знаешь, когда я думал о тебе и Иане, мне казалось, что большей боли мне никогда не придется испытывать. Но я ошибся.

— Джос, пожалуйста, не надо… — Хелен покачала головой, отвернулась от него и отошла на полшага. Слезы набегали на глаза, она старалась сдержать их, собраться с силами. Потом медленно повернулась к нему. — Знаешь что, Джос, — начала она, стараясь обрести хоть видимость спокойствия, — давай-ка вернемся к этому разговору позже. После операции. Ты можешь подождать?

Хелен нервно заправила выбившуюся прядь за ухо.

— Я могу понять, что ты хотел бы знать…

— Хватит юлить, Хелен! — гневно перебил ее он.

— Но сейчас неподходящее время для подобных разговоров, Джос. Мы оба расстроены по поводу Меган…

— Меган сама хотела, чтобы мы это обсудили, как ты помнишь, — зло заметил Джос.

— Пожалуйста, Джос. Мне требуется время. Я никогда…

— Ты бы никогда мне не сказала, верно, Хелен? — прямо спросил он, и она отвернулась, чтобы не видеть боль в его глазах.

— Я… — Она слегка качнула головой. — Честно, не знаю, — мягко закончила она.