Когда Хелен после работы подъезжала к дому, она все еще кипела при мысли о непонятном поведении Джоса. Ей вовсе не хотелось выжидать. Наоборот, она предпочитала поскорее сделать то, что задумала, и неважно, получит она здание Джоса или нет.

Заметив велосипед Джейми на месте, в гараже, она поднялась по ступенькам, рассчитывая, что он встретит ее. Но в комнате сына не было, поэтому она направилась в кухню.

— Привет, Меган! — поздоровалась она со свекровью, занятой приготовлением ужина.

Меган слабо улыбнулась ей. Хелен уселась на стул напротив.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — с тревогой спросила она.

— Все нормально, детка. Вот только мой противный желчный пузырь снова дал о себе знать. — Меган поморщилась. — Поделом мне, не надо было сегодня утром есть, торт с кремом у соседей.

— Давай я тебе помогу. — Хелен принялась мыть овощи. — Ты к врачу обращалась?

— Да все не так плохо, детка. Я уже приняла лекарство. Не беспокойся, — добавила она, увидев, что Хелен собирается ей выговаривать. — Я бы позвонила доктору Трою, если бы было нужно.

— Договорились. Не забудь. И пока никаких тортов с кремом. — Хелен погладила Меган по руке.

— Никаких тортов и точка, — согласилась Меган с воодушевлением. — Нет ничего хуже болезни, в которой сама виновата.

Хелен улыбнулась.

— Кстати, куда запропал Джейми? Он у Кита? Я видела его велосипед в гараже и решила, что он дома.

— А, у Кита сломался велосипед, цепь лопнула, и они решили прогуляться пешком.

Хелен бросила взгляд на часы.

— Уже довольно поздно. Они сказали, куда пошли?

— Я велела им быть дома к шести. — Меган наклонилась к духовке, где жарилась курица. — Они пошли к пляжу, навестить Джоса. Помнишь, они собирались? Джос сказал Джейми, что он может прийти посмотреть дом.

Хелен перестала чистить морковь.

— Он пошел в гости к Джосу? — Сердце сжалось от знакомой тягучей боли.

— Джос пригласил его… — начала Меган.

— Но вовсе не обязательно было идти именно сегодня. Джос только что приехал и, ну… — Хелен замолчала. Меган выпрямилась. — Я и сама собиралась когда-нибудь съездить туда и посмотреть, — неуклюже закончила она.

— С ним там ничего не случится, детка, — мягко сказала Меган.

Хелен встала и принялась вышагивать по кухне.

Потом решилась.

— Послушай, Меган, я бы предпочла, чтобы Джейми поменьше общался с Джосом.

Меган, вытирая руки о фартук, встретилась с Хелен глазами.

— Джос всегда был ответственным человеком, — ответила она. — Он плохому не научит.

Хелен нервно заправила выбившуюся прядь волос за ухо.

— Да меня не это беспокоит. Я не хочу, чтобы Джейми с ним сблизился! Джос может так же внезапно уехать, как и приехал. И что тогда будет с Джейми?

— Джейми уже не маленький ребенок, детка, — очень мягко возразила пожилая женщина. — Он поймет, если это произойдет. Мне думается, ты преувеличиваешь. Сейчас Джос для него — новинка. Со временем все утрясется.

Хелен отвернулась. Утрясется? Что, если ей сказать Меган…

— Я знаю, как скучает Джейми по Иану, Меган. А из-за фамильного сходства он может… Ну, ты понимаешь… — Она не закончила, боясь облечь свои опасения в слова.

— Увидеть в Джосе замену отцу, — спокойно договорила за нее Меган. Хелен почувствовала такую слабость в ногах, что снова села за стол.

Но гнев все еще жег ее.

— Не могу принять Джоса в качестве члена нашего семейства, — проговорила она. — Я слишком переживала, когда он уехал. Мне много времени потребовалось, чтобы справиться с обидой и гневом. Я не желаю снова ворошить прошлое.

— Хорошо тебя понимаю, детка, но поверь мне, жизнь слишком коротка, чтобы долго таить зло. Так и заболеть можно. — Меган вздохнула. — Не могла бы ты оставить все свои обиды в прошлом и попытаться узнать Джоса заново? Вы ведь были такими друзьями. Мне кажется, он бы не возражал возобновить вашу… дружбу.

— Дружбу? — Хелен едва не расхохоталась. — А собственно, чего он ждет? Что я приму его с распростертыми объятиями? Ты не понимаешь, как… — Хелен замолчала и прикусила губу.

Она едва не поведала Меган о тайне, которой поделилась лишь с Ианом. Но Меган — мать Иана, а стало быть, последний человек, перед которым она решилась бы исповедоваться. Она любила Меган так, как любила бы мать, будь та жива, и не могла рассказать ей, что ее любимый внук — вовсе не внук.

Это наверняка разбило бы ее сердце. Хелен никогда не позволила бы себе этого после всего, что Меган сделала для нее, для них всех.