— Слушаюсь, — с усмешкой улыбнулся полковник Бауман.

— Скажите мне, полковник, вы не знаете, почему ваши установки зачастую имеют такие цветочные названия, а? — задал неожиданный вопрос генерал Колдунов. — Меня это всегда интересовало. Я понимаю, почему ваши залповые системы имеют такие названия как "град", "шторм", "ураган", "цунами". Тут аналогия понятна – противника сносит точно мусор в одноименную штормовую погоду. Но почему цветы? Это как-то не вяжется с тем морем огня что создают артустановки в зоне поражения.

— Ну почему же, — улыбнулся Бауман. — Как раз имеется прямая аналогия между цветами и тем что происходит в зоне поражения РСЗО и залпов САУ.

— И какая же эта аналогия?

— По своей форме и развитию процесса взрывы очень походят на… цветы. Сначала семечко-снаряд попадает в землю, из него вырастает стебель взбухающий до бутона-взрыва который раскрывается точно лепестки. А уж когда наши "гвоздики" и прочие ландыши с тюльпанами бьют залпами, так и вовсе создается впечатление, что поле зацвело… огненными цветами. По своему очень красиво. Но сразу признаюсь товарищ генерал-полковник, что это мое частное мнение.

— Мн-да… Вы описали это все очень поэтично, — хмыкнул генерал. — Думаю ваше мнение полковник недалеко от истины. У конструкторов, оказывается, тоже есть чувство юмора или правильнее сказать: чувство прекрасного… Ну, а "буратино"? Это из какой песни?

— Из сказки… Но тут я признаться сам теряюсь в догадках, товарищ генерал-полковник. Какой-то выверт мышления. Ученые, что с них взять. Может тут все связано с его длинным острым носом?

— Ну ладно… не важно. Пусть ваши длинноносые "буратины" преподнесут китайцам много-много красивых и пышных цветов. Так много чтобы их всех усыпало с головой… и на могилки класть не пришлось.

— Будет исполнено товарищ генерал-полковник! А что касается могилок, то не беспокойтесь, тем, кому мы преподнесем букеты, они просто не понадобятся. Хоронить просто нечего будет…

В штабе глухо засмеялись.

Через полчаса, ушедшие на то чтобы выяснить окончательные координаты целей, получить корректировку от разведки, дождаться, чтобы китайские солдаты вышли на удобные площадки из "мертвых зон" и скучковались особенно плотно в каких-нибудь ущельях, впадинах и распадках, заревели все "грады", "ураганы", "гиацинты" и "буратино" обрушивая на врага даже не моря, а океаны огня.

Многометровые реактивные снаряды от различных систем на разной высоте, с ревом проносились иногда почти над самыми головами засевших на высотах солдат и спустя минуты до них доносились слабые отзвуки частых взрывов, происходивших где-то там за перевалами. Потом там к небу поднимались огромные черные дымные облака.

Повторных залпов как правило уже не требовалось. Да и не было у установок времени на повторные залпы, сразу же после первого им требовалось срочно сменить место дислокации, чтобы не попасть под ответный удар противника.

В оставшееся время до появления китайцев солдаты без понукания старших по званию, а исключительно по велению души совершенствовали окопы. Расширяли слишком узкие участки щелей где в суматохе боя не разминуться двум бойцам, углубляли слишком мелкие чтобы не высовываться, укрепляли огневые позиции обкладывая их камнем используя грязь как сцепляющий раствор, холод этому весьма способствовал. В общем, делали все, чтобы когда начнется огненная круговерть как можно дольше остаться в живых. Хотя уже вряд ли кто реально чаял на подобный исход.

Думать об этом, а тем более говорить не хотелось, но нет-нет да кто-то все равно поднимал больную для всех тему.

— Статистика дает каждому из нас по десять минут интенсивного боя, — поделился своими знаниями Алексей Белый. — И все…

— Не много, надо прямо сказать, — буркнул Бардов и нервно поелозил на своем месте.

— А сколько она дает китайцам? — вяло поинтересовался Тимур Авдеев.

— Как штурмующим укрепленные позиции еще меньше – две-три минуты.

— Беда только в том, что их больше, — сказал Вадим Куликов. — И наших десяти минут может не хватить.

— Горюете? — поинтересовался старший сержант Коржаков, подкравшись как всегда незаметно.

Хотя как ему это удавалось, оставалось загадкой. Под его ногами не шумел наваленный горой рассыпчатый камень, не скрипел снова выпавший ночью снег, укрывший белым одеялом минные поля.

— Да уж радоваться точно нечему, — буркнул Куликов.

— Это точно. Соберите людей.

Младшие сержанты разошлись на свои участки ответственности, где оборудовали свои боевые места солдаты, созывая свои отделения, и вскоре перед сержантом стоял весь взвод.