— Я понимаю, но нам некуда.

— В Казахстан. Наверняка у вас там должны остаться родственники.

— Родственники есть, но вы даже не представляете что там сейчас творится… — содрогнулась Елена. — Сейчас в Казахстане сплошные песчано-снежные бураны, чудовищные перепады температур, а летом те же бураны и ужасающая жара. Воды так мало, что даже сколько-нибудь приличное хозяйство содержать невозможно. Реки просто пересыхают. Лучше уж тут, при всех перечисленных вами минусах… Авось пронесет. Да и родилась я здесь…

— Надежда и авось – это по-русски! — хохотнул Куликов.

— Я же сказала, что наполовину русская, — улыбнулась в ответ Елена.

— Оно и видно. К тому же, судя по листовкам, — кивнул Вадим на очередной лист бумаги на заборе, — китайцы не будут трогать коренные народности и тех, кто одного с ними… разреза глаз. Выгонят за Урал только русских.

— Думаете, остаемся здесь именно поэтому? Потому что китайцы обещали не трогать коренное население, особенно если оно еще и поможет братскому китайскому народу? — едко усмехнулась девушка.

Вадим пожал плечами.

— А почему бы и нет? Мало кто верит, что мы сможем их как-то остановить и тем более победить. Слишком уж велико численное превосходство противника. Так что…

— Нет, — отрезала Елена, — по крайней мере мы, моя семья, остаемся не поэтому и вообще не рассчитываем на то что в листовках говорится правда насчет национального развития малых народов и самосознания.

— Вот как?

— Да. Может быть, поначалу так и будет, но недолго. Очень недолго. Они ассимилируют нас… так что, если ты думаешь, что мы остаемся в надежде что нас не тронут, то ошибаешься. Мы все в одной упряжке, кто бы там чего ни говорил.

— Извини.

Елена Акжал кивнула, принимая извинение, но, тем не менее, решила все разъяснить:

— Под властью русских было много народов и все они, по крайней мере, кто этого хотел и стремился к этому, сохранились. Сохранили свою самобытность, культуру, обычаи, язык… Китайцы же нас растворят в себе. Насильно. Не будет больше казахов, киргизов, бурятов, тувинцев, якутов и прочих у кого раскосые глаза и желтый оттенок кожи. Максимум через два поколения будут только китайцы говорящие только на китайском. Переизбыток у китайцев мужского населения из-за программы по ограничению рождаемости, когда большинство семей всеми возможными способами старались завести мальчика, этому очень поспособствует. Так что если мы и дальше хотим сохраниться как народы и малые нации, нам нужна сильная Россия…

— Думаете, это понимают все?

— Нет… — глухо признала Акжал. — Националистов-реваншистов всегда и везде хватает. Особенно если этих реваншистов проплачивают и обещают в будущем высокие должности в национальных администрациях. Власть штука такая… она затмевает истину. Что уж говорить, про тех кто-то в нашествии китайцев действительно искренне видит возможность "сбросить ярмо русского империализма".

— Чем занимаешься? — спросил Вадим, чтобы сменить неприятную тему.

— Учусь в медицинском. Последний курс.

— А на кого?

— Хирург.

— Хирург? Это хорошо. Скоро нам потребуется много врачей с подобной специальностью…

Остаток пути они прошли в молчании, благо, что до дома оставалось метров двадцать.

— Вот мы и пришли…

Елена показала на шестнадцатиэтажный панельный дом. Они вошли в подъезд и пешком поднялись на третий этаж. Дверь почти сразу же открылась, не успела девушка как-то дать о себе знать: постучать или позвонить.

— Леночка! — всплеснула руками женщина вполне европейской наружности, так что в том, что она наполовину русская, задержанная не соврала. — С тобой все в порядке?!

— Да мам… вот меня проводили, чтобы как раз со мной ничего не случилось.

— Спасибо вам, молодой человек…

— Не за что его благодарить, — хмыкнула Елена. — Он еще убедиться должен, что я не китаеза…

И прежде, чем Вадим успел что-то сказать, дескать не нужно никаких документов, Елена скрылась в квартире. Теперь женщина взглянула на Вадима уже не так благожелательно.

Через минуту девушка появилась с паспортом в руках, который она и протянула Куликову.

— Смотрите.

Вадим усмехнулся и, не беря в руки паспорт, лишь дурашливо отдал честь.

— Честь имею. Всего хорошего барышня… И надеюсь я вас больше не увижу.

— Почему? — чисто по-женски обиделась Елена и смутилась своего импульсивного вопроса.

— А вы хотели бы со мной еще повстречаться? — с улыбкой подначил девушку Вадим.

— Я не про это…

Елена еще больше насупилась, а Куликов откровенно рассмеялся, забавляясь ситуацией. Отсмеявшись, произнес:

— Не обижайтесь, я не хотел вас как-то задеть. Вы очень красивы и ваша "национальная неопределенность" тут совсем ни при чем. В любое другое время я с вами определенно не прочь был бы завести более плотное знакомство. Но не сейчас…