Варфоломей спустился по аппарели и с любопытством осмотрелся. Вокруг было не просто чисто — стерильно. Металлопластовые стены и пол… стапеля… за спиной Агаты виднелся конвейер, возле которого застыли десятка полтора ремонтных роботов самого разного назначения. Некоторые Кондовый узнал — конструкция была закатская.

— Что это, Агать? Куда ты нас притащила?

— Они тут у нас такие порядочные… такие законопослушные… — непонятно процедила девушка. — А жить-то все хотят… вкусно жить… короче. Цералан тебе в качестве заплаты подойдет? Если да — складской код 18/253/40, видишь терминал?

— Цералан?!

Да по сравнению с этим предложением исходная броня «Бистяры» была просто обмоткой из шелковой ленточки! Цералановое покрытие… это же… таких цифр на банковском счете Платина, в целом на воображение не жаловавшийся, и представить себе не мог.

Агата тем временем вытащила из кармана разгрузки несколько купюр и швырнула на пол.

— А это еще зачем? — не понял Варфоломей.

— Ну мы же не воры, согласись. Берем товар, платим… Ты тут без меня справишься?

— Иди отсюда, лапочка, — узревший перспективы Платина мигом растерял весь пиетет. — Иди, погуляй. Не болтайся у дяди под ногами. Дядя охреневать будет… в угаре шопинга.

Когда он снова посмотрел в сторону выхода из ангара, там было пусто.

Пару часов спустя Варфоломей, задавший роботам программу полного обновления брони — когда ни помирать, все равно день терять, а цералана на складе хватало с избытком, — разыскал-таки своих попутчиков. Сидящий прямо на полу Десница, заново перевязанный, переодетый в рабочий комбинезон и вполне умиротворенный, ковырялся в содержимом обширного подноса с подогревом.

— Агата на склад поскакала, — пояснил он, правильно истолковав вопросительную гримасу пилота. — Она полагает, что здесь можно взять неплохой груз… плюс кое-что на предмет доукомплектовать твою посудину. Вот скажи ты мне, мил человек, куда их волжские головы торчали? Такой суперкарго пропадает… Присаживайся, тут и на твою долю есть.

Кондовый взял предложенное (салат, борщ, отбивная с гарниром, сок) и дал себе волю. В какой момент посмеивающийся Дмитрий заменил один поднос другим, он не заметил. Не хватало еще — на пустяки отвлекаться! Ох, вкусно-то как… это вам не икра…

Агата вынырнула откуда-то сбоку, с планшетом в руках, пером за ухом и болтающимся на штанине комбеза выдранным клоком материи.

— Разгружайся, Платина, — бросила она без обиняков. — Терний твой — тьфу! Здесь у нас полторы тысячи тонн веларового композита, да очищенного киратта под пару тысяч тонн. Еще можно взять пятьсот тонн рокисты, по тысяче лория и маркена, ну и так, по мелочи того-сего. Я хорошую медкапсулу обнаружила, нулевую, с функцией реанимации. Земного производства, прикинь? И криобокс тоже, закатский, кстати. «Саркофаг», слыхал о таком? Ну и что ты сидишь?! Потом дообедаешь, кибершеф я тоже нашла!

Бормоча: «Суперкарго?! Да это Мать Семьи!!!» — Платина подорвался вслед за исчезнувшей в лабиринте комбината Агатой. За спиной слышалось обидное хмыканье Десницы.

Ночь стремительно вступала в свои права. Права первородства, потому что внизу было темно, как в начале первого дня творения. Флаг стремительно приближался, закатская община уже с гарантией была в зоне ближней связи, но…

— Борт «Sunset Beast», Варфоломей Кондовый, Закат, вызывает Аверьяновку. Аверьяновка, ответьте! Борт «Sunset Beast»…

Скремблер меланхолично перебирал направленные частоты. Тишина, молчание, зеро… Континент был совсем рядом, но это ничего не меняло. Люди, города, корабли… все это словно растворилось в пространстве. Используемая Платиной часть эфира была абсолютно пуста.

В кресле слева съежилась Агата. Десница, со всем возможным удобством устроенный справа — лечь в капсулу майор отказался наотрез, — катал по скулам желваки.

Ничего. Снова ничего. И снова. Словно нету никакой Аверьяновки. И никогда не было. На Варфоломея было страшно смотреть.

— … ответьте!

— Здесь Аверьяновка! Варюха, ты?

— Дядя Кондрат!!!

— Да не ори ты, паря, чай, не глухие! Что, так и не улетел? Вот сколько помню тебя — никогда старших не слушался, засранец!

— Дядя Кондрат, мы на подходе, заберем всех!

— Всех… — голос в динамиках был горек и сух. — Всех тут тридцать семь душ, больше никого не осталось… в первый же час повыбили, еще до того, как ты вчера на связь вышел…

Варфоломей закостенел в ложементе. Из-под зажмуренных век по сбрызнутым светлой щетиной щекам ползли слезы.