— Блядский мир, — процедил Десница сквозь зубы. — Ты понял, Платина? Нет, ты понял?! На этой гребаной Волге ЭМ пять одиннадцать считает везением, что удалось стать проституткой. Потому что иначе — до конца жизни в рабах. Выплачивать стоимость содержания в приюте. С процентами выплачивать. Причем стоимость такая, словно на шелковых простынях спал, в ресторанах ел и в университете учился. Сказки это все, будто кому-то честным путем выкупиться удалось. Хорошие сказки, правильные. Чтоб не вешались. Да уж… с таким уровнем эмпатии Агата, наверное, в звезды выбилась моментально. Влет. Должно быть, по прошествии времени и трахаться-то через раз приходилось, не чаще.

— Через два, а то и через три, — меланхолично подтвердила Агата. — Даже с вице-президентом как-то раз работать довелось. Хороший получился заказ, жирный.

Варфоломей молчал. Услышанное было за гранью не то, что понимания — за гранью добра и зла. На Закате… на Закате человека — ребенка! — обладающего даже втрое меньшими способностями, нашел бы не вербовщик какого-то там агентства, а воспитатель в детском саду. Нашел и объяснил бы родителям… опекунам… какой, к черту, приют? Не бывает на Закате приютских!.. и Министерство образования назначило бы куратора… и денег на правильное воспитание отвалили бы… высшее образование и так бесплатное… Никуда учиться не брали? Идиоты, какие же идиоты…

Потом была бы карьера, да какая! Пилоту Кондовому и не снилось! А тут… Господи, если Ты есть — как же Ты позволил?!

— Агата, — негромко сказал он, — дай-ка мне руку. Правую.

Недоумевающая девушка выполнила его просьбу, и Кондовый с трудом — вот ведь впечаталось, проклятое! — стянул с указательного пальца кольцо проститутки и швырнул его в услужливо приоткрывшуюся пасть утилизатора.

— Все. Больше — никогда. Семья Кондовых не допустит, ты поняла? И Семья Решетниковых. И Семья Вересовых. Я не допущу. Ясно?

Кондовый сделал круг над островом. Огромный производственный комплекс на нем казался вымершим, даже навигационные сигналы не подавались. Агата покинула свое место и теперь стояла за спинкой ложемента первого пилота, напряженно вглядываясь в картинку на дисплее. Метки живых объектов на нем отсутствовали, мертвых — тоже.

— Судя по всему, никого нет. Все свалили, когда заваруха началась. Да и выходные… Ну, нам же проще. Сможешь сесть во внутреннем дворе? Вон там, видишь?

Платина не стал отвечать, сочтя вопрос праздным. Мягко, как детеныш лапчатки в гнездо, «Бистяра» опустился в обозначенной ярким крестом точке и замер. Сканеры продолжали утверждать, что в зоне их действия ни живых, ни мертвых не наблюдается.

— А вот теперь, возможно, придется попотеть. Если Жорик остался таким же романтиком, как был, проблем не возникнет, но я бы не особенно рассчитывала…

На правах аборигена Агата первой вышла из корабля и остановилась в паре шагов, оглядываясь по сторонам.

Высокая монолитная стена, окружавшая огромный внутренний двор, была снабжена кучей датчиков (теперь, похоже, отключенных), колючей проволокой под током и снаряженными излучателями башнями по углам. Сейчас раструбы застыли под несуразными углами, но в принципе… Интересный антураж для скромного производства тары, подумалось Варфоломею.

Между тем Агата подошла к дверям, ведущим во внутренние помещения, и набрала код. Раз, другой… невнятное ворчание… третья попытка оказалась удачной, и девушка приглашающе махнула рукой.

Платина и прихрамывающий Десница вслед за ней вошли в просторный вестибюль. Здесь все было так, как и положено в предназначенной для посторонних передней преуспевающего предприятия. Изрядно продавленные мягкие кресла, стойка ресепшн — вызывающе пустая сейчас… пара каких-то чахлых древовидных растений в пыльных кадках, забытая чашка на столике… казалось, три человека попали в промежуток между мгновениями: уже ничего и еще ничего.

Агата немедленно устремилась за стойку.

— Так, что тут у нас… угу, ясно. Платина, шел бы ты в рубку. Сейчас может быть довольно интересно, если я разберусь… Когда платформа опустится, не паникуй, понял?

Пожав плечами — какая еще платформа? — Варфоломей, как ему и было предложено, вернулся на борт Тварюшки. Долго ждать не пришлось: участок двора, на котором стоял «Sunset Beast», начал плавно опускаться. Через несколько минут корабль оказался в просторном ангаре, и над ним сомкнулся потолок. Все чудесатее… додумать стоящий в проеме люка Кондовый не успел. Створки высоких и широких ворот раздвинулись, между ними возникла Агата.

— Все в порядке, можешь выходить. Я заблокировала механизм, сам не сработает. Прошу любить и не жаловаться: производство тары и упаковки для самых разных яиц.