— Гоши! — крикнул Дупи.

Гонко и Дупи распахнули дверь, и перед ними предстала такая сцена: Гоши с пилой в руках, возбужденный, и съежившийся у его ног Джейми. Гоши повернулся к ним лицом, и Джейми, воспользовавшись моментом, метнулся, как кролик, и выпрыгнул за дверь в гостиную, и побежал дальше по игровым площадкам. Он бежал, пока его несли ноги, затем остановился и наклонился, чтобы освободиться от рвоты.

Через некоторое время он сориентировался в пространстве и обнаружил, что находится близ деревянного забора, у входа в то странное место за игровыми площадками. Не зная, куда идти, он толкал доску забора, пока она не поддалась. Тогда он вступил в пространство за забором.

В клоунском шатре Гонко лег на пол в комнате Гоши. Он боялся, что ему придется умереть от смеха.

В соответствии с поддельным приказом ящик с пиротехникой был доставлен в комнату смеха и укрыт пустым мешком из-под картофеля. Там, как полагал Свен, ему никто не помешает. После посещения Свена в начале дня груз включал пять динамитных шашек. Свен рассчитывал уничтожить весь клоунский шатер одним взрывом, но в этот раз ему не удалось воспользоваться своим шансом из-за Шелис и служащего карнавала, известного как Слимми, курящий карлик.

Слимми имел обыкновение выбираться из дома каждый вечер в шесть часов и выкуривать сигару у комнаты смеха, вдали от врагов-коротышек. В дурную привычку Слимми входило бросать горящую спичку на отработанный автомобильный скат, лежавший в метре от ящика, на котором он сидел. Слимми вел учет. До сих пор он бросал спичку в скат 12 566 раз с пятидесятипроцентным попаданием. В этот раз ежедневный распорядок дня карлика, который не менялся шестьдесят лет, обошелся ему дорого. Слимми прикурил, бросил спичку и наблюдал, как она летит по воздуху, отклоняется от обода ската и падает где-то вне поля зрения. Он раздраженно проворчал и мысленно сделал отметку промах в соответствующей колонке.

Спичка опустилась как раз на бикфордов шнур, тянувшийся хвостом от ящика с взрывчатыми веществами. Слимми слышал шипение горящего шнура, но располагал еще временем, чтобы выкурить три четверти сигары до взрыва. Он погиб, предавшись любимому занятию.

Взрыв разнес одну из стен комнаты смеха и отозвался грохотом на всем карнавальном пространстве. К грохоту прислушались все, кроме Шелис. В небо поднялись обломки и упали, как роковые снаряды, на крыши и тропы, пробив в шатрах дыры и разбив стекла окон. Два карлика, собиравшиеся биться на кулаках из-за игры в кости, закончили схватку тем, что были раздавлены секцией упавшей крыши.

Гонко сидел в клоунском шатре и бормотал: «Проклятье». Затем он выбежал в гостиную как раз вовремя, чтобы заметить, как кирпич падает в дверном проеме. У него возникло безотчетное желание проверить, где находится Уинстон.

Он обходил все комнаты клоунов, стуча в двери или приставляя ухо к панелям для прослушивания. Уинстон и Джи-Джи отсутствовали.

Неестественное небо над карнавалом было безлунным и беззвездным, что создавало благоприятную обстановку для того, чтобы повстанцы свободы смогли собраться на свою чрезвычайную встречу. У них было мрачное настроение, поскольку все понимали, что их кратковременное и чересчур запоздалое сопротивление подходит к концу. Они чувствовали себя удрученными, поскольку снова должны были заботиться о чрезвычайной секретности, не зная, откуда за ними наблюдают. Никто из них не ожидал появления Джейми сегодня вечером, и когда он застал их сидящими в угрюмом молчании, их враждебные взгляды заставили его усомниться в том, что здесь ему будет безопаснее, чем в комнате с Гоши. Шаг, еще один шаг вперед…

Поднялся Рэндольф.

— Что тебе здесь нужно? — спросил он. — Пришел позлорадствовать теперь, когда мы все мертвы?

— Что ты имеешь в виду? — удивился Джейми, отодвигаясь как можно дальше от пропасти.

— Здесь нет чьей-либо вины, — сказал Фишбой, положив руку на плечо Рэндольфа, чтобы сдержать его гнев. — Присаживайся, Джейми.

Рэндольф отступил, отплевываясь и бормоча под нос ругательства.

— Чьей-либо вины нет, но Рэндольф совершенно прав, — продолжил Фишбой. — С нами почти покончено. Братья Пайло имеют глаза и уши повсюду. Мы ничего не можем поделать.

— Мы можем похитить шар снова, разве не так? — возразил Джейми. — Однажды мы это уже сделали.

— Есть добровольцы? — тихо поинтересовался Фишбой. — Покажи ему, Уинстон.

Не говоря ни слова, Уинстон задрал рубашку, и Джейми едва не вскрикнул. От его груди исходил пучок красного света, словно поток крови. Казалось, середину грудной клетки вырезали и поместили в рану раскаленные угли. Кожа вокруг раны дымилась и чернела. Ощущался запах жареного мяса.

— Болит, — произнес Уинстон тихим голосом. — Знаешь, боль очень неприятная. Манипулятор материалом сказал, чтобы я вернулся к нему через неделю для приведения тела в нормальное состояние. Он использовал порошок, когда я попросил утолить боль. Полностью боль не ушла, хотя ослабла. Сейчас она ощущается как жжение. Меня угнетает запах. Это чересчур.