Уинстон выслушал его с каменным лицом и вздохнул:

— Если хочешь причинить себе вред, поступай, как знаешь. Но избавь нас от этого. Сегодня ты положил начало драме, которая затронет всех нас.

Джи-Джи кивнул, изображая послушного внука.

— Акробаты изложили вам другую версию событий? — спросил он.

— Нет. Они заглянули в наш шатер, поэтому мы догадались, что произошло что-то необычное. Они не появляются обычно, когда мы репетируем. Мы также не докучаем им во время их репетиций. Между нами существует нечто вроде перемирия, поскольку некоторое время назад наши отношения были скверными до крайности. Но сегодня, когда мы работали в будничной обстановке, они пришли и пожелали удачи нашему следующему шоу. Вот и все.

— Звучит ужасно, — сказал Джи-Джи.

— Они шлют нам предупреждение, дурачок. Конфликт возобновляется. До сих пор достаточно было слов. Думаю, ты стал инициатором этого. Они упоминали тебя. Сказали: «Этот ваш новичок добьется больших успехов». Сказали: «Он будет настоящей суперзвездой». Мы гадали, что ты сделал. Рафшод не желает всего этого слышать.

Радость Джи-Джи омрачали неудобные мысли.

— А… что думает Гонко?

— Гонко отнесся к этому довольно спокойно. Только велел мне найти тебя. — Уинстон провел рукой по лицу. — Ты просто бросался грязью? Так?

— Клянусь.

— Ладно. Может, все не так серьезно. Посмотрим. — Он вышел из шатра, Джи-Джи — за ним. — Вижу, тебя еще никто не просветил обо всем, что здесь происходит, — сказал Уинстон со вздохом. — Я мог стать таким же. От этого никто не застрахован.

Джи-Джи позволил Уинстону вести себя, показывать те или иные вещи, сопровождая показ хриплым комментированием и подробностями. Он делал вид, что воспринимает это с благоговейной почтительностью. Теперь Джи-Джи был робким, ранимым, подавленным новым клоуном. Он цеплялся за рубашку Уинстона, поскольку его ужасала возможность потеряться. Казалось, Уинстон принимал это поведение за чистую монету. Он находил ободряющие слова, советовал не нервничать, забыть обо всем, перестать вести себя как гомик.

— Что тебе еще показать? — проворчал Уинстон.

Они остановились перевести дыхание у комнаты смеха, совершив круг от арены дровосеков до арены укротителя львов. Потом прогулялись к Арене интермедий, чтобы перекусить хот-догами. Джи-Джи, будучи рядом с Уинстоном, вел себя с карнавальными служками весьма уважительно, но те не скрывали своих неприязненных взглядов, которые бросали вслед ему.

— Я хочу увидеть босса, — сказал Джи-Джи. — Этого Курта, о котором много слышал.

Уинстон воспринял просьбу весьма серьезно.

— Может, это неплохая идея, — сказал он. — Обычно, пойми меня правильно, у нас не возникает желания общаться с кем-нибудь из Пайло. Если они интересуются тобой, значит, с тобой скоро случится беда. Но может, нам удастся произвести на него, по крайней мере, первое хорошее впечатление. Пойдем.

Уинстон повел его по узкой тропке, на которую Джи-Джи не решился свернуть прежде. Трава на ней была сухой и желтой. Вдоль тропы стояло несколько ветхих деревянных будок, похожих на старые надгробия. Уинстон понизил голос, чтобы не подслушивали проходившие служки.

— Оценить Курта Пайло довольно трудно, — сказал он, — поскольку никогда не знаешь, что вызовет его раздражение в настоящий момент. Просто веди себя естественно. Если он шутит, будь уверен, ты рассмеешься.

— Ух, значит, Курт заведует всем этим весельем? — спросил Джи-Джи.

— Нами командуют Курт и Джордж Пайло, — пояснил Уинстон. — Вот все, что тебе нужно знать. У них имеются ММ (манипуляторы материалом), но Курт проводит большую часть времени в комнате смеха, создавая скульптуры и делая белую краску для лица, которой мы пользуемся. Чем он еще занимается, знает один Бог. Из тех, кто приходил и уходил отсюда, было мало похожих на него.

Уинстон и Джи-Джи подошли к западной оконечности игровых площадок. Там было место, свободное от аттракционов. В воздухе царили спокойствие и тишина. Джи-Джи увидел перед собой высокий деревянный забор с раскрытыми воротами, за которыми располагался небольшой белый фургон, отправившийся на шлакоблоки.

— Что это? — спросил Джи-Джи, указывая на фургон.

— Этот фургон — дом Курта Пайло, — ответил Уинстон. — Надеюсь, он тебе не понадобится.

— Этот маленький гребаный ящик?! — воскликнул Джи-Джи, входя в открытые ворота. — Там живет босс? Наш шатер и то лучше!

— Не важно, главное — запомни, что я тебе сказал. Увидел и замолк.

Они поднялись по оловянным ступенькам, и Уинстон постучал в дверь.

— Да? — отозвался очень низкий голос.

Уинстон открыл дверь, которая заскрипела, как крышка гроба, и они вошли. Стены трейлера были заклеены выцветшими обоями с узором в виде маргариток. Во всех четырех углах висели распятия. На полу валялись в беспорядке папки из манильской бумаги, скрепленные друг с другом бумажные листы. К удивлению Джи-Джи, здесь лежали стопки и, текстом вниз, отдельные экземпляры Библии, словно брошенные через плечо чтеца. В задней части фургона стоял деревянный стол, наполовину заваленный разной писаниной. За столом сидел Курт Пайло с шариковой ручкой в руке.