– Простите за задержку, – сказал он. – Так на чем мы остановились? Ах да, вы рассказывали мне о солдате.

– Мы зовем его Аспидом.

– Почему?

Тернер пожал плечами.

– Потому что он умеет хорошо выслеживать и подкрадываться.

– И Фиона выбрала его, потому что им было легко манипулировать?

Тернер кивнул.

– Он как умственно отсталый ребенок.

– Других причин нет? Только поэтому?

– Нет. – Он заметил легкую усмешку на лице Микки, и в него закралось сомнение. – А что, собственно? Что вы имеете в виду?

– Она точно выбрала его только по этой причине?

Тернер чувствовал себя очень неуютно.

– В каком смысле?

– А случайно не потому, что он был братом Адель Харрисон?

У Тернера отвисла челюсть.

Да так и застыла.

Микки продолжал контролировать свою улыбку.

Вот я тебя и сделал, подумал он.

– Я расскажу вам одну историю, – сказала Фиона Уэлч.

Низко наклонившись, почти прижавшись, она практически сидела у Фила на колене и, ритмично двигая бедрами, медленно терлась о его тело.

Фил тяжело сглотнул и, стараясь не смотреть на нее, попытался отодвинуться в сторону. Но не смог.

– О чем? – спросил он. – Что-нибудь любопытное?

– Обо мне. – Она произнесла это с придыханием, в стиле Мэрилин Монро. – О том, какая я шалунья. – Она провела пальцем по его груди. – И о том, что заставляет меня делать то… что я делаю.

– А-а, – протянул Фил. – Тогда, значит, ничего интересного.

Она отпрянула от него, обнажив зубы в кривой ухмылке. И прошипела:

– Еще один ограниченный, тупой коп. Как и все остальные.

Она снова наклонилась, и на этот раз не один, а уже все пальцы ее левой руки опустились ему на грудь и впились в его тело.

Ногти были острыми. И крепкими. Было больно. Пошла кровь.

– Ладно, – сказал он. – Расскажите мне. Почему вы делаете то, что делаете?

Она убрала руку. Улыбнулась.

– Так-то лучше. Намного занятнее, если вы будете играть со мной в одну игру. – Она удовлетворенно вздохнула. – Хорошо. Так на чем мы остановились? Ах да, почему я это делаю. – Она вытянула вперед сложенные вместе ладони. – Потому что я плохая девочка, мистер Полицейский. Так что лучше возьмите меня в свои крепкие мужские руки и наденьте на меня наручники. – Она игриво хихикнула. – Ой, совсем забыла! Вы же не можете этого сделать.

Последние слова были пропитаны ядом.

– Очень смешно, – сказал Фил. – Видите, я просто умираю со смеху.

В глазах ее блеснул огонь.

– Вы считаете себя умным, да? Вы и вправду так думаете?

Ее руки обрушились на него. Она хлестала его по лицу, царапала ногтями.

– Вправду? Вправду?

Она продолжала бить его. Потом, вцепившись острыми ногтями в его щеки, она разодрала их до подбородка.

Филу хотелось закричать, завопить что есть мочи прямо ей в лицо. Но, несмотря на обжигающую боль, ему все же удалось сдержаться. Он не доставит ей такого удовольствия.

– Вправду? – Она продолжала выплевывать это слово ему в лицо.

– Нет, – наконец сказал он, жадно хватая ртом воздух. – Нет. Я… я так не считаю…

Она опустила руки. Они были в крови, под ногтями остались куски его кожи. Она внимательно изучала их, как будто только что прошла сеанс дорогого маникюра. Потом кивнула, словно удовлетворившись результатами. И опять переключила свое внимание на Фила.

– Хорошо, – сказала она с улыбкой. – Я рада слышать это.

– И все-таки, – медленно сказал Фил, превозмогая мучительную боль в лице, – зачем вы… делаете то… что вы делаете?

– Вот и молодец, хороший мальчик. Делаете то, что вам говорят. – Она снова перешла на шепот. – Люблю это в мужчинах. На самом деле я этого просто требую. – Она воздела руки к небу, словно беря на себя ответственность за все происходящее. – Все очень просто. Чтобы доказать одну вещь.

– Какую именно?

– Свое превосходство. – Эти слова были произнесены нараспев.

– Превосходство надо мной?

– О, конечно, над вами. Но также и над всеми остальными. Над всеми. Я являюсь воплощением ницшеанской концепции Сверхчеловека из плоти и крови. Или точнее – Сверхженщины.

– И как же… вы всего этого достигаете?

– Я… подчиняю людей своей воле. Заставляю их выполнять свои приказы. Заставляю их делать… – Театральным жестом она небрежно взмахнула кистью руки. – Все, что мне пожелается.

– И даже убивать?

Она снова нагнулась к нему. Фил чувствовал на своем израненном лице ее горячее дыхание.

– О да, – прошептала она, слизывая его кровь со своих ногтей, – особенно убивать…