Шрифт:
— Нет, Софи, — тихо сказал Николас. — Она не уходила. Мать Энтони погибла в дорожной аварии.
— Ты ошибаешься. Она жива.
Николас легонько встряхнул девушку.
— Я знаю Сомертона двадцать лет. Его мать погибла.
— Она живет рядом с сиротским приютом, которым заведует Виктория. И управляет борделем. Если бы не мое рождение, жила бы со своим мужем-графом, и, возможно, Сомертон был бы совсем другим человеком.
Софи никогда никому не рассказывала об этом. И сейчас она нарушила обещание, данное своему брату и Виктории.
— О Господи, зачем я проговорилась! — простонала она, стирая слезы со щек.
Николас, который все это время гладил ее по голове в надежде успокоить, замер.
— Ты мне правду говоришь? Леди Уитли — мать Сомертона?
Софи кивнула. Она чувствовала себя ужасно виноватой.
— Пообещай, Николас, что не скажешь об этом ни одной живой душе. Никто не должен об этом узнать. В противном случае и Сомертон, и его сестры будут погублены.
Николас нахмурился.
— У Энтони только две сестры — ты и леди Дженна, ничего не понимаю.
— Девочку, которую Виктория взяла к себе из приюта, зовут Бронуин. Она дочь леди Уитли от ее законного мужа. Только мой отец не знает об этом, потому что она не хотела, чтобы герцог забрал ее к себе, как Дженну и Сомертона. — Софи подняла заплаканное лицо. Глаза застили слезы. — Вот почему ты должен молчать.
— Но, Софи, здесь нет никакой твоей вины. Это твой папаша заварил всю эту кашу. — Николас ласково гладил ее по плечу.
— Если бы не я, семья моего брата была бы нормальной.
Николас от души захохотал.
— Почему ты надо мной смеешься?
— Софи, я очень мало встречал таких семей в обществе. И думаю, что одна из них — это семья Селби. Многие люди никогда не могли понять, как леди Селби могла любить своего мужа, если тот настолько ее старше.
— Все это не важно. Я довольно погубила жизней и большего греха на себя брать не стану. — Девушка отвернулась. — Думаю, тебе пора уходить.
— Софи, я люблю тебя.
Она стремительно обернулась к Николасу. Серые глаза метали гневные искры.
— Не смей говорить об этом! Ты любишь Жанетт и не забывай, что у тебя есть невеста.
— Мои чувства к твоей подруге не были любовью. Я понял это, когда встретил тебя. Поверь мне, дорогая!
— Пожалуйста, уходи Николас.
Он сделал шаг к ней и остановился.
— Ты любишь меня, Софи?
О, как ей хотелось сказать ему правду! Но нельзя делать этого. Она и так наговорила слишком много лишнего.
— Прощай!
Николас долго пристально смотрел на нее, словно обдумывая что-то.
— Как пожелаешь, — сказал он наконец и вышел из комнаты.
Софи смотрела ему вслед, понимая, что должна как можно скорее уехать из Лондона. Николас сказал, что готов ради нее расторгнуть помолвку. И это испортит все! Завтра она приступит к осуществлению своего плана. Нельзя терять время!
Глава 22
Утром следующего дня Софи у себя в кабинете дописывала письма. Затем она просмотрела список дел, которые предстояло осуществить до отъезда. А их было немало! И что было сложнее всего — предстояло действовать так, чтобы никто не узнал о её намерениях до того, как корабль отправится из Портсмута в Венецию.
В дверь постучали.
— Войди, Хендрикс.
— Мисс Рейнар, вас хочет видеть герцог Бэлфорд. — Дворецкий с поклоном удалился из комнаты.
— Доброе утро, ваша светлость! — присев в глубоком реверансе, приветствовала гостя Софи.
— Мисс Рейнар! — Герцог, тяжело опираясь на палку, подошел к столу и сел напротив хозяйки дома. Опустившись на стул, с трудом перевел дыхание. — Не знаю, что он в вас нашел, — сказал он, пристально посмотрев на девушку.
— Простите?
— Я сказал, что не понимаю, что мой сын в вас нашел. — Герцог покашлял в платок. — Но это не имеет никакого значения.
Софи откинулась на спинку стула.
— И почему вы пришли к такому выводу, ваша светлость?
— Хочу напомнить, если Николас забыл вам сказать: мой сын женится на мисс Литлбери.
— Мне это известно. Хотя я все равно не понимаю, зачем вы пришли сюда.
Старик снова закашлялся.
— У меня есть к вам предложение.
— Вот как?
— Да. Я знаю, что вы пытаетесь ввести в заблуждение, как моего сына, так и многих светских дам. Включая ваших самых близких подруг. — Изуродованная подагрой старческая рука цепко обхватила набалдашник трости. — Но меня вам не провести.