— Но ты мог серьезно пострадать!

— Я знаю. Но к счастью, ничего плохого со мной не случилось. Отделался несколькими царапинами, которые получил при падении. И все же звуки, которые издавали те отвратительные создания, напугали меня до смерти.

Софи нежно поцеловала его.

— Ты ведь понимаешь, что это, скорее всего, были мыши-полевки.

— Теперь я это знаю. Но когда тебе девять лет и ты сидишь взаперти в темноте в компании грызунов…

Она сжала его руку.

— Я даже представить не могу, что ты чувствовал. Твоему отцу должно быть стыдно за то, что он подверг ребенка такому жуткому испытанию.

— Не думаю, — пробормотал он перед тем, как коснуться губами ее губ. Как бы ему ни нравилось с ней разговаривать, желание вспыхнуло сразу.

Софи слегка оттолкнула его.

— Тебе пора уходить, — задыхаясь, проговорила она.

Николас обнял ее за шею и привлек к себе.

— Ты ведь на самом деле не хочешь этого!

— Теперь ты читаешь мои мысли? — сказала она и страстно его поцеловала.

Софи просыпалась медленно. Обнаружив, что голова ее покоится на груди Николаса, она в недоумении заморгала и поспешила отодвинуться. Тот крепко спал. Глядя сверху вниз на любимого, девушка мечтала, как здорово было бы просыпаться рядом с ним каждое утро? Это так приятно — подолгу нежиться с ним в постели, узнавать его тайны и делиться с ним своими секретами. И сколько бы длилась эта идиллия? Несколько месяцев, лет? А потом? Прискучили бы они друг другу?

Софи улыбнулась. Сама мысль об этом удивляла своей нелепостью. Сердце призывало не прислушиваться к тому, что говорит ей ее дар, и признаться ему в том, что она ждет от него ребенка. Он полюбит их сына или дочь и, если Бог даст, и ее со временем. Но что-то ее останавливало.

Брак с ней создаст для него массу неразрешимых проблем. Его отец никогда не смирится с тем, что Николас выбрал ее, Софи, в качестве будущей герцогини. Единственное, что она могла сделать, чтобы тот благословил сына на этот брак, — сообщить ему о том, кто ее отец. Но это создаст массу неразрешимых проблем для нее самой и ее семьи. Впрочем, все это пустое. Отец Николаса угрожал лишить своего сына наследства, если тот найдет невесту, которая хоть чем-то не устроит его.

Если она расскажет Николасу о ребенке, его ничто не остановит. Он женится на ней, невзирая на последствия. Даже если они окажутся трагическими как для него, так и для ее родных.

Софи стало нехорошо. Чтобы побороть тошноту, она снова легла на спину и несколько раз глубоко вздохнула. Молясь о том, чтобы не разбудить его, она открыла тумбочку и вытащила печенье. Быстро прожевав кусочек, она снова опустила голову на подушку.

Она смотрела в потолок и думала о том, как случилось, что жизнь ее так запуталась. Перед Николасом она уже извинилась за то, что подумала о нем и Жанетт, но перед подругой предстояло покаяться. Софи сильно сомневалась, что та простит ее так же легко, как он.

Теплые губы прикоснулись к ее обнаженному плечу. Софи закрыла глаза. По телу побежал ток предвкушения. Возможно, именно ее любимый был лучшим средством для избавления от утренней тошноты.

Он повернулся на бок и посмотрел на нее сверху вниз. Убрав крошку из уголка ее губ, он улыбнулся.

— Ешь в постели? Как не стыдно!

Надо было срочно придумывать какое-то оправдание.

— У меня вчера весь день во рту не было ни крошки — все из-за тебя и Жанетт, а сегодня, проснувшись, сразу почувствовала зверский голод.

Николас в недоумении смотрел на нее.

— Ты хранишь еду в тумбочке возле кровати?

— Не волнуйся, мышей здесь нет. К тому же у меня в доме живут две кошки, так что беспокоиться не о чём.

— Ну, если ты в этом уверена… — Николас вздохнул. — Мне надо уходить, пока нас не застукали.

Софи провела рукой по его каштановым волосам.

— Да, тебе пора, — со вздохом согласилась она.

— Если ты будешь так на меня смотреть, я останусь.

— Но ты должен, — прошептала она. — Ты погубишь меня, если останешься.

— Не волнуйся, дорогая. — Николас наклонился и нежно ее поцеловал. — Увы, мое время истекло. Надо и честь знать.

Девушка еще не готова была его отпустить.

— Николас, что же мне сказать Жанетт? Она наверняка разболтает подругам о том, что я ей наговорила, и они все станут презирать меня за это.

Николас смахнул слезу с ее щеки.

— Я знаю Жанетт с детских лет. Она вздорная и непредсказуемая, но при этом и самая великодушная женщина из всех, кого я встречал. И сразу простит тебя, вот увидишь.

— Откуда такая уверенность? Ты же знаешь, какой она бывает упрямой. Я глубоко и незаслуженно ее оскорбила.

— Она твоя подруга. И если ты поговоришь с ней завтра или, еще лучше, сегодня, она все воспримет правильно.

— Я не могу! — Почему он не в состоянии этого понять? — Да у меня язык не повернется сказать, что пришла к столь нелепому заключению, потому что считала ее твоей любовницей.

Николас отвернулся.

— Но объясниться придется все равно.

— Она мне не поверит, — с горечью возразила ему Софи. — Подумает, что я просто сошла с ума.