Жанетт лишь молча кивнула в ответ.

— Скорее всего, ты рассудил верно. Даже если бы ты признался мне в своих чувствах, я бы все равно ответила отказом.

— Потому что ты любила Блэкберна, — повторил Николас. Какую бы неловкость ни испытывали они оба во время этого нелегкого разговора, на душе становилось легче от того, что все наконец прояснилось.

— Наверное, ты прав! — Жанетт беспомощно улыбнулась. — И что теперь делать? Есть ли выход из положения?

Николас откинулся на спинку дивана и покачал головой.

— Не знаю. Как я могу убедить Софи, что теперь я люблю тебя как брат сестру?

Жанетт развела руками.

— Надо сказать ей правду.

— Что ты имеешь в виду?

— Скажи Софи, что ты любишь ее, а не меня. И сделай это так, чтобы она поверила.

Николас закрыл глаза и задумался. Любил ли он Софи? Или то было всего лишь чувственное влечение? Честно говоря, он сам не знал ответ на этот вопрос. Но был уверен в том, что, если женится на ней, они могут быть счастливы. Было ли этого достаточно? Это любовь? Или всего лишь зов плоти?

— Все не так просто, Жанетт.

— Так что ты все-таки собираешься предпринять?

Вразумить Софи. — А сделать это он мог лишь при условии, что ее «телохранители» не вышвырнут его из дома. Уголки губ Николаса поползли вверх.

— О, чувствую, ты что-то замыслил, сказала Жанетт. У тебя слишком выразительное лицо.

— Ровным счетом ничего. — Сегодня обязательно он попадет к Софи в дом. Не через дверь, так через окно. Ведь от объяснения с ней зависит слишком многое.

Софи положила книгу на стол и загасила свечи в гостиной. Как ни старалась, за весь день она так и не смогла сосредоточиться на чтении. После того как Жанетт и Николас ушли, она все продолжала думать о них. Подруга обиделась. Еще бы! Ведь Софи обвинила ее в адюльтере с ее любимым мужчиной.

Она пожелала спокойной ночи привратнику и поднялась наверх. Голова гудела от множества вопросов, на которые девушка не могла найти ответ. Возможно ли, что она ошиблась в своих предположениях относительно Жанетт? Похоже, после возвращения из Венеции она перестала отличать истину от домыслов. Существовало ли хоть что-то, в чем она не ошибалась?

Может быть, между Жанетт и Николасом все-таки ничего не было?

Горничная помогла Софи раздеться. Вместо того чтобы лечь в постель, она продолжала ходить по комнате в ночной рубашке, потому что была слишком взвинчена, чтобы уснуть. Достаточно ли было у нее оснований, чтобы прийти к выводу, что Жанетт забеременела от Николаса? Все, на чем основывались ее подозрения, — это сведения о том, что Николас в свое время любил Жанетт, и еще подслушанный разговор о ребенке.

Софи подошла к окну. Прохладный ветерок колыхал кисейные занавески. Улица была пуста и тиха. Она стала вспоминать, Жанетт сказала Николасу, что все произошло в ту ночь, когда он вернулся из Венеции. И что они оба слишком много выпили; Софи прижалась лбом к оконной раме. За все время, что они были знакомы с Николасом, она ни разу не видела его навеселе. И не помнила, чтобы он когда-нибудь выпивал больше двух бокалов за вечер. В то время как Жанетт могла превзойти в этом едва ли не любого мужчину.

Скрип половицы заставил ее обернуться. Она оглянулась и увидела Николаса. Софи даже вскрикнуть не успела, как он зажал ей рот рукой.

— Молчи! Ни слова. Если ты позовешь слуг, я вынесу тебя отсюда еще до того, как они прибегут. И тогда насильно привезу тебя, к себе домой и буду держать там, пока ты не согласишься со мной поговорить. Я понятно объяснил?

Софи сглотнула комок страха, сдавивший горло. Она никогда не видела его в таком гневе. Поскольку рот у нее был зажат, единственное, что она могла сделать, — это согласно кивнуть.

Николас медленно убрал руку. Софи повернулась к нему лицом.

— Зачем ты здесь? И как попал в дом?

— Ты оставила окно открытым с тыльной стороны здания.

— Но как тебе удалось подняться наверх так, что никто не заметил? — Софи попятилась, инстинктивно пытаясь оказаться от него подальше, чтобы не чувствовать жар его тела. Все потому, что от этого мысли ее вновь начинали принимать неверное направление.

— Я нахожусь у тебя в доме с восьми часов. Мне оставалось дождаться, когда твои слуги отправятся ужинать, чтобы тайком прокрасться сюда. Возможно, Сомертон был прав, когда говорил, что тебе нужно нанять дополнительный штат прислуги.

— Зачем ты пришел, Николас? — повторила вопрос Софи. В ней тоже закипал гнев. Он не имел права являться сюда. Не имел никакого права вторгаться в ее дом и в ее мысли.

— Я тебе еще утром сказал, что наш разговор не закончен. — Заметив ключ от комнаты на ночном столике, он схватил его и запер дверь изнутри.

Теперь она была наедине с тем единственным мужчиной, сопротивляться которому у нее не было сил.

— Нам нечего обсуждать.

Николас подошел к ней вплотную. Одетый во все черное, он выглядел как-то непривычно, таинственно.