Его напрягшийся член потерся о ее нежную кожу и скользнул во влажное лоно, ощутив влажный бугорок. Он приподнял ей бедра и вошел в щель на полную глубину. Софи тихонько ахнула. Не ощущалось никакой боли, было лишь ощущение наполненности, которое порождало чувственную дрожь.

— Ой, Николас, — прошептала она, — как же мне хорошо!

— Лучше, чем в прошлый раз? — пробормотал он, уткнувшись губами ей в щеку.

— Пожалуй.

Он положил руки ей на бедра и показал, как ей следует двигаться. При каждом толчке ее пронизывала волна сладостной дрожи. Когда она увеличила скорость, дрожь превратилась в содрогания. Понимая, что не сможет контролировать наступление оргазма, который на нее обрушивался с возрастающей силой, она закрыла глаза и предалась сладострастным ощущениям.

В самый разгар соития Софи почувствовала, как он крепко прижался к ней и застонал, произнося при этом ее имя. На его чувственном лице читались удовольствие и удовлетворение.

Но Софи вдруг осознала ужасную вещь. Она снова позволила страсти одержать верх над благоразумием и не позаботилась о том, чтобы предотвратить беременность. Теперь снова будет в течение нескольких недель мучиться ожиданием и молиться о том, чтобы не попасть в беду.

Николас откинул голову на спинку кресла, чувствуя, как колотится в груди сердце. Да что же, черт возьми, с ним происходит? Он всегда мог контролировать свою реакцию на женщин. Но с Софи все было иначе. Он просто не мог оторваться от нее.

Она прислонила голову к его плечу, а он задался вопросом, о чем девушка думает. Наверное, хочет выйти замуж. Но затем к нему пришла пугающая мысль. А не могла ли она уже в Венеции знать, кто он такой? Вдруг Софи преследовала его, чтобы только затащить в постель? Женщины пытались заманить его и женить на себе с тех пор, как ему исполнилось восемнадцать лет.

И тут же услышал печальный вздох. Подняв голову, Софи в упор посмотрела на него.

— Нет — прошептала она.

— Прошу прощения?

— Я сказала «нет». — Она нежно поцеловала его в губы. — Я не преследовала тебя в Венеции. И мы оба знаем, что брак между нами невозможен.

Его мышцы напряглись.

— Откуда ты узнала, о чем я думал?

Ее глаза блеснули в тусклом свете, свечи.

— Мы соединены. — Софи покачала головой, а он посмотрел вниз, где они продолжали оставаться в соитии. — Я имею в виду — эмоционально. Это позволяет мне иногда читать твои мысли, особенно когда мы пребываем в таком положении.

Николас поморщился.

— Не уверен, что это мне по душе.

— Ты не должен слишком беспокоиться об этом. Твои мысли трудно читать. Иначе я бы узнала, что ты англичанин, еще когда мы были в Венеции. — Она обольстительно улыбнулась.

— Мне не нравится все это.

— Почему? У тебя есть секреты?

Он наклонил голову и посмотрел ей в глаза.

— А разве их нет у тебя?

Софи отвернулась и поджала губы.

— Вероятно, есть.

Он хотел выведать ее тайны. Почему она кажется такой одинокой, хотя он знал, что у нее есть несколько хороших подруг? Кто ее отец? Николас слыхал, что это некий граф, который не признает ее своей дочерью. Он прижал ладони к ее щекам и поцеловал. Еще раз, вкусив ее сладость, он сказал:

— Ты когда-нибудь будешь со мной откровенна?

— Я думаю, тебе сейчас лучше уйти, — сказала Софи и освободилась из его объятий. Потом быстро схватила свою одежду и прикрылась ею.

— Софи?

— Пожалуйста, Николас.

— Хорошо, я подчиняюсь. — Он встал и начал одеваться, не спуская с нее глаз. Если бы только он мог читать ее мысли, как она его! Он завязал галстук и надел жилет.

Впервые в жизни Николас не имел понятия, что сказать сейчас, после их близости. Раньше он назначил бы встречу на другой вечер или пригласил в ресторан. И все его любовницы были довольны.

Но сегодня все по-другому. Софи была незамужней женщиной, по всей видимости, живущей одиноко и не имеющей никого, кто защитил бы ее честь. Ему следовало бы предложить ей руку и сердце сразу после того, как он лишил ее невинности, но девушка ушла от него ночью, когда он спал.

А что удерживает его сейчас?

Ее серые глаза были широко открыты, волосы распущены, нижняя губа слегка дрожала, и она походила на испуганную лань. «Мы оба знаем, что брак между нами невозможен», — пришли ему на ум сказанные ею слова.

— Софи, почему ты сказала, что мы не можем пожениться?

— Потому что это так, — пожала она плечами. — Мы вышли из различных общественных слоев. Кроме того, даже толком не знаем друг друга, Николас. К тому же ты любишь Жанетт. Я никогда не выйду замуж за мужчину, который любит другую.

Он не мог ничего возразить против ее логики, но что-то в глубине души заставляло его не соглашаться и даже поспорить с ней. Ее слова звучали скорее как оправдание. Существовала ли другая причина, из-за которой она не хотела выходить за него замуж? Возможно, она любила другого мужчину и использовала его так же, как он ее для того, чтобы забыть Жанетт. Он хотел сказать ей, что больше не любит Жанетт. Однако так и не попытался разубедить ее. Как он мог это сделать, если в его душе все-таки еще теплилось какое-то чувство?