Ощущая тепло ее объятий, он на миг позабыл обо всем на свете. И все отчетливее понимал, что его дочери нужна мать. Хорошая мать. Такая, которая любила бы Эмму, несмотря на тот факт, что малышка была незаконнорожденной.

— А теперь скажи, — он ласково потрепал девочку по волосам, — что ты изучаешь сегодня? — Николас подошел к столу, где стояла гувернантка. — Здравствуйте, миссис Гриффон.

Та сделала почтительный реверанс.

— Добрый день, милорд.

— Надеюсь, я не помешал вам.

— Что вы, сэр. Мы всегда рады вас видеть.

— Эмма старается? — спросил Николас.

— Да, сэр. Она очень умненькая.

— Приятно слышать. — Он бросил взгляд на грамматику, лежащую на столе. — Ну, раз она успевает хорошо, малышке не повредит, если я ненадолго уведу ее полакомиться мороженым у Гантера.

Миссис Гриффон улыбнулась девочке.

— Я думаю, что это будет справедливо, милорд. Эмма отлично потрудилась, изучая латынь.

— Замечательно. — Он нанял миссис Гриффон, потому что та без колебаний согласилась обучать Эмму, и, кажется, преуспела в этом. Его умная дочь должна получить самое лучшее образование. Он протянул малышке руку.

— Ты готова?

Ее радостная улыбка наполнила его сердце счастьем.

— Да, папа.

Когда они приехали к Гантеру, кареты заполняли Беркли-сквер. Официант принял у них заказ, пока они сидели в фаэтоне, наслаждаясь необыкновенно теплым апрельским днем. Николас рассеянно поглядывал по сторонам. Он бросил взгляд на двух леди, сидящих в карете, и в одной из них узнал леди Сомертон. Но его внимание привлекла и другая женщина. У нее были темные волосы и красивое лицо, она улыбнулась и что-то сказала в ответ своей собеседнице.

Николас покачал головой. Показалось… София была в Италии, а не в Лондоне. Однако он не мог отвести взгляда. Внезапно леди повернула голову и в упор посмотрела на него. Даже с почтительного расстояния, разделявшего их, он уловил удивление на ее лице. И в этот момент карета тронулась.

Ему не привиделось. Это была она. Его София. Если бы не Эмма, Николас тут же последовал бы за каретой и определил, где она живет. А теперь ему остается только ждать, а потом зайти к леди Сомертон и получить от нее объяснения. Он подумал, уж не могла ли София приехать в Лондон, чтобы найти его. Возможно, она забеременела, и ей нужно было поставить его в известность об этом.

Но откуда она могла знать леди Сомертон?

Как только Эмма доела свое лимонное мороженое, он отвез ее домой, затем сразу же направился к дому приятеля на Дьюк-стрит. Дворецкий проводил его в гостиную и попросил подождать.

— Лорд Энкрофт?

Он повернул голову и увидел на пороге Викторию со смущенным выражением лица.

— Леди Сомертон, вы прекрасно выглядите сегодня.

— Спасибо, — ответила та, шагнув в комнату. — Вы хотите поговорить со мной? Муж в клубе «Уайтс».

— Я заехал всего лишь на минуту, если позволите.

Виктория подошла к креслу и села.

— Не желаете ли чаю?

— Благодарю, я займу совсем немного времени. — Он откашлялся. — Сегодня был у Гантера и заметил вас в карете, стоявшей неподалеку.

— Да, я была там с моей подругой.

Он кивнул.

— Я хотел бы узнать о ней. Почему она в Лондоне?

Виктория удивлённо посмотрела на него.

— Она здесь живет, милорд.

Значит, она англичанка! Господи, София могла уехать из Италии, обнаружив, что забеременела.

— Вы не могли бы дать ее адрес? Мне необходимо поговорить с ней.

Виктория улыбнулась.

— О, это просто замечательно, что вы вняли нашему совету. Мисс Рейнар найдет вам подходящую спутницу жизни, я уверена.

— Мисс Рейнар? Какое она имеет к этому отношение?

Виктория откинулась на спинку кресла.

— Но именно с ней я была сегодня у Гантера, милорд. Софи и я дружим много лет.

— Неужели? — Разве возможно такое совпадение? — А мисс Рейнар путешествовала недавно? Она очень похожа на женщину, которую я видел, но не имел случая познакомиться, в Венеции.

— Ну да, она была там несколько недель назад.

— Спасибо, леди Сомертон. — Он поднялся, намереваясь откланяться.

— Вы ведь просили адрес мисс Рейнар?

— Благодарю, я его знаю, — ответил Николас с улыбкой. В восемь часов вечера он должен встретиться с Софией.

Софи сделала глубокий вдох, поправляя шляпку без полей. Она подсурьмила веки, чтобы придать себе более таинственный вид. Положив румяна на щеки и губы, взглянула в зеркало и едва узнала себя. С учетом того, что комната будет очень тускло освещена, Николас никогда ее не узнает. Все должно сработать идеально.