Спустившись наконец с западных склонов Тайгета, афиняне закричали, указывая пальцами:

— Таласса! Таласса! (Море! Море!)

А также:

— Неес! Неес! (Корабли! Корабли!)

Действительно, транспорты и защищавшие их триеры ждали здесь по–прежнему. Алкивиад позволил себе вздохнуть с облегчением.

И вот под копытами его лошади взлетел песок. Он добрался до пляжа, откуда повел афинян в поход прошлым утром.

— Мы свое дело сделали, — обратился он к ожидавшим морякам. — А что происходило тут?

— Спартанские триеры сунулись было сюда на нас посмотреть, — ответил один из них. — А как посмотрели, так сразу повернулись и смылись.

— Вот как? — Алкивиад надеялся именно на это. Моряк кивнул головой. Алкивиад сказал: — Что ж, о наилучший, теперь мы сделаем то же самое.

— А что потом? — спросил моряк.

— А что потом? — эхом отозвался Алкивиад. — Ну как же, потом мы отправимся назад в свой полис, и тогда уж выясним, кто же на самом деле является «афинским народом».

Моряк улыбнулся. Улыбнулся и Алкивиад.

* * *

Мало что мог увидеть Сократ, находясь в трюме транспорта. Таким образом, он находился там как можно меньше, предпочитая проводить время на узкой палубе.

— Ибо разве это не будет противоречить здравому смыслу и самой природе, — сказал он моряку, который на него ворчал, — если человек отправится в дальнее путешествие и ничего не увидит по дороге?

— Мне плевать, будет это противоречить здравому смыслу или не будет, — сказал моряк, и его слова заставили Сократа дернуться. — Если будешь путаться у нас под ногами, отправим тебя вниз на место.

— Я буду очень осторожен, — пообещал Сократ.

И он действительно был очень осторожен… какое-то время. Между тем флот, направлявшийся домой в Афины, вошел в воды Саронического залива. Слева лежал остров Эгина, старый соперник Афин, справа, ближе к Пирею — знаменитый Саламин. Солнце играло на поверхности волн. Морские птицы ныряли за рыбой, а затем отбирали добычу друг у друга, уподобляясь людям.

Сократ присел на палубе и спросил одного из гребцов:

— Как тебе тут работается, по сравнению с триерой?

— О, здесь грести труднее, — ответил гребец, снова с усилием налегая на весло. — У нас только один ряд гребцов, да и корабль потяжелей триеры будет. Тем не менее, кое в чем тут получше. Если ты таламит или зевгит на триере — то есть кто угодно, но не транит в верхнем ряду — то какой-нибудь широкозадый кабан всегда испускает зловоние тебе в лицо.

— Да, я слышал, как об этом повествует в своих комедиях Аристофан, — сказал Сократ.

— Здесь об этом волноваться не приходиться, клянусь Зевсом, — сказал гребец. Он сделал новое усилие, и его ягодицы снова заскользили по сиденью.

Командир, стоящий на носу корабля, вдруг показал на север, в направлении Пирея:

— Смотри! Нас идет встречать галера.

— Всего одна, впрочем, — сказал воин, находившийся рядом с ним. — Я уж думал, не пошлют ли они против нас целый флот.

— Если б послали, то сразу бы об этом пожалели, — сказал командир. — У нас тут лучшие корабли и лучшие команды. Они нам не ровня.

— Ну, попытаться-то они могли, — сказал его собеседник, — но ты прав, они бы тут же об этом пожалели. — Теперь уже он показал на подходящую триеру. — Это «Саламиния».

— Не видел ее с самой Сицилии, — кисло сказал командир. — Интересно, они уже слыхали обо всем, что мы сделали? Скоро узнаем.

Защищая транспорты, триеры шли от них впереди, но тот корабль, на котором находился Сократ, отставал от боевых кораблей лишь на пару плетр — это позволяло ему слышать перекрикивания между кораблями. Флагман Алкивиада находился в середине триерного ряда. Люди, приплывшие на «Саламинии», могли обнаружить командира экспедиционного войска без труда. Блестящие волосы Алкивиада сверкали на солнце, и на нем была пурпурная туника, прямо-таки излучавшая гордость и уверенность в себе. Церемониальная галера подошла к «Трасее».

— Приветствую! — обратился Алкивиад к команде приблизившейся «Саламинии».

— Алкивиад, сын Клиния? — ответил кто-то на галере.

— Это кто там не знает, кто я такой? Опять ты, Гераклид? — спросил Алкивиад. Сократ не расслышал слов, сказанных в ответ. Алкивиад же после этих слов засмеялся и сказал: — Отправляйтесь назад в гавань и скажите этим оставшимся дома глупцам, что боги вынесли свой приговор. Мы покорили Сиракузы, и там теперь у власти правительство, лояльное Афинам. А по дороге домой мы сожгли Спарту и надавали спартанцам по шее.