Гоплиты застонали, поднимаясь на ноги. Отдельные стычки со спартанцами продолжались всю ночь. Но если войско задержится, сегодняшнее сражение уже не будет стычкой. Это будет буря, потоп, катастрофа. «Так что задерживаться мы не будем," — подумал Алкивиад.

Некоторые из воинов заворчали.

— Мы еще здесь недостаточно поработали. Слишком много еще целых построек, — такова была самая типичная жалоба.

Алкивиад отвечал:

— Лев зевнул. Мы засунули руку ему в рот и дернули его как следует за язык. Хотите подождать, пока он сожмет челюсти?

Многие все равно хотели остаться. Они потеряли в Аттике дома. Они видели, как вырубают и жгут их оливковые рощи, стоявшие до этого столетиями. Им хотелось отмостить как можно больше. Но они подчинились Алкивиаду. Он был их полководцем. Он привел их сюда. Без него они бы здесь и вовсе не оказались. И теперь, когда он говорил им, что пора идти, они искренне ему верили.

Еды у воинов было не так уж много — принесенный с собой хлеб, краденые хлеб и каша, убитые овцы и свиньи. Уже одно это не дало бы им задержаться слишком долго. Впрочем, о таких вещах они не задумывались. В отличие от Алкивиада, который был обязан думать обо всем.

И они пошли прочь, назад мимо тех разрушений, которые оставили по пути в Спарту, назад к перевалу через Тайгет. Даже если б никто не указал им вслед пальцем, спартанцы смогли бы их выследить без труда. Но это не имело значения. Спартанцы могли гнаться за афинянами на пределе своих возможностей — и все равно бы их не догнали.

Как и по дороге в Спарту, Никий ехал рядом с Алкивиадом. Он напоминал Алкивиаду человека, который слишком долго разговаривал с Сократом (хотя на самом деле Никий не общался с ним ни разу), или же человека, пораженного молнией.

— Сын Клиния, — сказал Никий изумленным голосом, — я никогда не думал, что кто бы то ни было может сделать то, что сделал ты. Никогда.

— Человек, который верит в собственную неудачу, потерпит ее непременно, — ответил Алкивиад. — А человек, который верит в то, что способен на великие дела, также может потерпеть неудачу, но уж если он добьется успеха… О, если он добьется успеха! Кто не осмеливается, тот не побеждает. Говори обо мне что хочешь, но я осмеливаюсь.

Никий посмотрел на него, покачал головой — в знак удивления, а не возражения — и направил своего коня в сторону. Алкивиад откинул голову назад и засмеялся. Никий дернулся, как будто мимо его головы пролетел дротик.

На середине восточного склона, где по обеим бокам тропинки рос лес, афинянам преградила путь кучка спартанцев и периэков — кто в боевом снаряжении, кто просто в рубахах.

— Они хотят нас задержать, пока к ним не придет подмога, — сказал Алкивиад. — Впрочем, Фермопильское сражение закончилось уже давно. Да и тогда им эта тактика не помогла.

Он повел своих гоплитов на врага. Между тем пелтасты пробрались через деревья, после чего вышли на тропинку и ударили спартанцам в тыл. После этого сражение закончилось. Началась резня.

— Они проявили смелость, — сказал Никий, глядя на сваленные в кучу трупы, одетые в плащи. Плащи были выкрашены в красный цвет, чтобы кровь была незаметна.

— Они проявили глупость, — сказал Алкивиад. — Они не могли нас остановить. А раз не могли, так зачем было и пытаться? — Никий открыл рот один раз, другой… теперь он напоминал тунца, только что вытащенного из моря. Мысленно отмахнувшись от Никия, Алкивиад направил лошадь вперед нажатием коленей и дерганьем за поводья. Он снова повысил голос: — Вперед, ребята! Осталось чуть больше полупути до кораблей!

Поднявшись на высшую точку горного перевала, он посмотрел на запад, по направлению к заливу, где находился афинский флот. Конечно, он не мог увидеть корабли на расстоянии в сотню стадий, но посмотрел все равно. Если с ними что-то случится, он окажется в таком же глупом положении, как и те спартанцы, что пытались задержать афинскую фалангу.

На пути вниз к побережью он потерял несколько воинов. У двоих не выдержало сердце, и они упали замертво. Остальные, не в силах выдержать темп, повалились на обочине дороги, чтобы отдохнуть.

— Мы никого не ждем, — говорил Алкивиад, снова и снова. — Подождем одного — погубим всех. — Возможно, некоторые воины ему не поверили. Возможно, они так устали, что им было все равно. Потом им будет не все равно, но тогда уже будет поздно.

Где был Сократ? Алкивиад тревожно всматривался в маршировавшую афинскую колонну. Его дорогой друг годился большинству гоплитов в отцы. Смог ли он выдержать темп? И тут Алкивиад снова засмеялся. Он увидел Сократа, который не только выдерживал темп, но и громко спорил с более молодым воином справа от себя. Да, о его идеях можно сказать что угодно — Алкивиад и сам в них не вполне верил, немотря на многолетние беседы — но сам Сократ был полон сил и здоровья.