Тут Сатана увидел возникшего перед ним Аллеина. Он был готов к бою.

— Отойди от него, Сатана. Ты не имеешь права вмешиваться в его сознание.

— Что-то ты очень быстро вернулся, Аллеин. И кто это тебе сказал, что я не имею на это права?

— Так сказал Творец.

— Странно, мне Он еще в начале времен сказал другое. Хотя какое это теперь имеет значение, ведь ты Ему больше не служишь, Аллеин. К чему это беспокойство?

— Я выполню свой долг, отойди.

— Послушай-ка, ангел, ты, наверное, не совсем понимаешь, в какое дело ввязываешься. Хочешь, я тебе объясню? Если не хочешь, можешь размахивать своим мечом, только тогда ответственность за то, что произойдет, ляжет на тебя. И тебе придется держать ответ перед Творцом.

Аллеин промолчал. Его решимость бороться с Сатаной не уменьшилась. Сатана уловил, что молчание Аллеина означает интерес к сказанному им, и тут же продолжил:

— Творец создал меня, чтобы я управлял теми, кем отказался управлять Он. Теми, кому Он, по каким-то неизвестным мне причинам, не дал души и к кому Он не посылает ангелов. В этом весь смысл моего существования, потому что нельзя оставлять толпу людей без вождя. Если ими правит не Он, значит, это должен делать кто-то другой. Значит, я. Такова была Его воля. И я в конечном счете подчиняюсь Ему и выполняю заданную Им задачу. Моя задача — давать людям, не имеющим души, цели, наполняющие их существование смыслом, а значит, делать их управляемыми. При этом главная цель, которая воодушевляет людей, когда им плохо или, наоборот, слишком хорошо, то есть когда они способны думать не только о себе, — царство справедливости на Земле. Это у них по-разному называется, но смысл один и тот же. И я их воодушевляю, как могу, этим в основном и занимаюсь с момента рождения первого человека, не получившего душу. Какие у меня были помощники, Аллеин! Свободные, сильные, целеустремленные, дальновидные. Пока имеющие душу делали добро, не имеющие ее объединялись во всемирную церковь, строили всемирное государство — их сила в единстве. Я им только иногда подсказывал путь, вмешиваться особенно было и не нужно, потому что логику их действия им подсказывала их внутренняя природа. А она говорила всегда одно — надо завтра жить лучше, чем вчера. Народу, нации, классу — все равно, но лучше. Уже есть и такие, которые беспокоятся за все человечество, и их все больше. У каждого своя цель творения. У Бога — получить свое материальное отражение, которое можно любить. Вот и вся Его бескорыстная любовь. А может, и еще что — не знаю. У меня — своя. Поэтому, Аллеин, думай, что ты делаешь и на кого поднимаешь свой меч.

— Ты отступник.

— Да, сегодня я стану им. Но только сегодня, Аллеин. Я был озабочен судьбой всех тех людей, которые Ему не нужны. Если бы не я, они, оставленные без Божественного руководства, давно бы уничтожили избранных, беспомощных и слабых. Этого не позволил сделать я. Я выполнил свою функцию и теперь считаю себя свободным от Его воли. А Он, как известно нам всем, сейчас отвернулся от мира.

— Все это часть Божественного замысла.

— Совершенно верно. Творец велик. Какая жалость, что по неизвестным и непонятным мне причинам Он не мог определить к спасению всех представителей человеческого рода и, чтобы управиться с остальными, сотворил меня. Теперь настал мой час, Аллеин, потому что, наконец, под моим неусыпным руководством на Земле была создана сила, способная родить того, кого люди называют Антихристом, и она его родила, и моя цель на Земле достигнута. Та цель, которую я сам себе поставил. Роженица при родах умрет, но она больше и не нужна. Антихрист сделает свое дело, ему осталось только нажать вон на ту клавишу.

— Каждый, кто избран, будет жить вечно в Боге после Судного дня. Я это знаю. Книга хранит все, что накоплено призванным человеком за его жизнь.

— Хорошо, это все так и, конечно же, для меня не новость. Но касается тех, кто имел душу. А остальные?

— Сгорят в геенне огненной, когда будет остановлено время.

— Понятно, но почему ты решаешь этот вопрос за Бога? Его пути воистину неисповедимы. Ты слишком много на себя берешь, Аллеин. Я ничего не буду внушать Ивану, да ты мне этого и не позволишь. Я только скажу: «Нажми кнопку, Иван, выполни свое предназначение. Клянусь, Творец уступит тебе свое место…»

Иван проснулся и открыл глаза. Сатана тут же исчез. То же сделал и Аллеин.

Иван проснулся отдохнувшим. Еще не открывая глаз, он спросил себя: «Почему так легко на душе? И почему так не хочется открывать глаза? — И сам себе ответил: — Легко потому, что я во сне принял какое-то решение, — какое — Иван не стал у себя спрашивать, чтобы не портить хорошего состояния духа. — А не хочется открывать глаза потому, что я знаю, что здесь увижу». Он открыл глаза и увидел все тот же подвесной потолок из светло-серых плиток, освещенный холодным светом ламп. «Жаль, что это не голубое небо», — подумал Иван. Это была совершенно неожиданная мысль, и она привела Ивана в удивление. Он приподнялся и посмотрел по сторонам. В комнате не было никого из привычных ее обитателей. «Где же эти двое? — удивился Иван. — И Сатана куда-то исчез». Только Лийил все так же висел над Самаэлем, медленно поворачиваясь вокруг своей оси и поблескивая гранями. Иван сел на диване. «Так, надо посмотреть, как отработала программа». Он поднялся и подошел к компьютеру. На экране была только одна запись по-русски: «Я себя поздравляю. Можно трубить в трубы». Эту запись в программу заложил Иван, она должна была появиться, если все компоненты программы при тестировании отработают нормально.

«Пора кончать со всем этим: с Зильбертом, Сатаной, Аллейном и Риикроем, с пророками и воинами — со всем, что не моя жизнь, — подумал Иван. — Если программа отработает, а в этом нет сомнения, все эти горние силы, обеспечивающие ее связь с материей, будут здесь, в этой комнате. Они просто обязаны здесь быть».

Иван быстро набрал на дисплее команду, запускающую программу, и хотел было нажать на ввод, но в последний момент отдернул руку. Это движение было совершенно бессознательным, как будто из клавиши выскочило змеиное жало и испугало его. Самые верные движения и слова человека управляются не сознанием. Иван, конечно, не думал об этом, но уже в этот момент он почувствовал, что он никогда не нажмет роковую клавишу. Он почувствовал это и испугался — опять же бессознательно. «Что-то случилось со мной во сне, этот бесконечный полет над океаном вечности, что это было? Что-то страшно мне… — Иван посмотрел по сторонам, впервые за все время осознанно оценив комнату, в которой жил эти годы. Она вдруг навалилась на него холодной тяжестью многометрового слоя бетона и безжизненного света. — Могила… Лучше плюхнуться в океан вечности и утонуть в его бездне — страшно?..»

— Лийил, кто-нибудь когда-нибудь находился в такой ситуации, как я сейчас, Лийил?

— Нет, — ответил Лийил.

— Никто никогда не создавал такую модель мира, кроме Бога, конечно?

— Нет, никто. Но был человек, который по воле Бога читал Книгу и обладал знанием, достаточным, чтобы узнать, когда наступит Конец мира.

— Откуда я знаю, что ты сейчас говоришь правду? — спросил Иван, хотя для него это сейчас не имело значения. Иван положил палец на клавишу ввода. — И кто же этот человек?

— Я могу тебя с ним познакомить.

— Нет, не надо, — решительно и быстро ответил Иван. — Теперь уже все, поздно. Этого мне не надо. Это твоя очередная провокация — я знаю. Я уже ничего не жду и ничего не хочу, кроме как закончить дело своей жизни. — Но, подумав немного, он добавил. — Ладно, покажи мне его. Это, пожалуй, последнее, что мне интересно еще узнать.

Иван почувствовал знакомое кружение, но в последний момент перед исчезновением закричал:

— Стоп!! Нет, не надо. Ничего не хочу больше видеть! Только скажи мне его имя, и все.