Голд взял его за локоть.

– Долли, прежде чем вы этим займетесь, попрошу сделать кое-что для меня.

– Да?

– Во-первых, отдайте распоряжение о всеобщей тревоге по округу. Чтобы иметь возможность задерживать всех подозрительных типов – велосипедистов, фермеров, шоферов и так далее. Хорошо бы их правдами и неправдами припереть к стенке, зарегистрировать – словом, испугать как следует, а после этого объявить, что они могут идти на все четыре стороны, если располагают сведениями о нашем крестомазе. Далее, дуйте к террористам, выудите у них досье на всех правых радикалов Южной Калифорнии: ку-клукс-клан, «Смиренное братство», «Арийскую нацию» – и как там называется эта организация в округе Сан-Бернардино в Дезерт-Виста?

– Калифорнийский клан, – подал голос Замора. Они теперь быстро шли по коридору, Мэдисон изо всех сил старался поспеть за ними, на ходу яростно записывая что-то в маленький блокнот, который оказался у него в руках.

– Правильно, Калифорнийский клан и прочие группировки подобного рода. У террористов, скорее всего, эта информация занесена в компьютер. Не знаю, правда, насколько их данные современны, сейчас они, по-моему, больше интересуются либералами, – но все равно попытайтесь. Далее, поднимите уголовные дела в окружных судах Лос-Анджелеса – изнасилование, похищение людей, убийства. Посмотрите, встречаются ли одни и те же имена, – а они неизбежно всплывут, – допросите этих людей и попытайтесь вызнать у них о нашем подопечном; закиньте удочку, согласны ли они на сделку. Кроме того, прошерстите списки тех, кто за последние полгода покупал через магазин «магнум» 57-го калибра. Наш герой запросто может там оказаться.

Они были уже у лифта. Замора нажал кнопку.

– Далее, свяжитесь с начальниками тюрем Сан-Квентин и Чино. Сошлитесь на меня. Пусть выложат все, что знают, об «Арийском братстве» и прочих бандах; намекните, что кое-кто из их постояльцев мог бы избежать приговора, если благоразумно согласится снабдить нас нужной информацией.

– Неужели можно что-нибудь узнать, находясь за решеткой? – спросил Замора.

– Вполне. Зачастую там знают гораздо больше, чем на воле. Половина этих группировок зарождалась в тюрягах.

Двери лифта медленно открылись. Голд и Замора вошли в пустую кабину.

– Если это не сработает, составим список в алфавитном порядке, – продолжал Голд, – сорвется и здесь – пройдемся по телефонному справочнику. Кто-нибудь да заложит нашего красавчика.

Двери начали закрываться, но Мэдисон успел вклиниться между ними, и двери, дернувшись, разъехались снова.

– А как быть с прессой? – не отставал он.

– Возьмите это на себя, Долли. Скажите, что мы лезем из кожи вон, что преступник будет пойман в ближайшее время, – словом, лепите чернуху, нагоняйте туману – не мне вас учить.

Мэдисон, продолжая держать дверцы, оглянулся по сторонам и шепотом спросил:

– А куда вы собрались? Можно с вами?

– Имеем мы право поесть? Но нам никак нельзя идти вместе.

– Но почему?

– Кто же будет отвечать репортерам?!

– О, тогда конечно!

Голд легонько тронул Мэдисона, и тот дернулся, как от ожога. Дверцы почти закрылись, но он опять просунул руку, и они снова поехали назад.

– Долли! – прорычал Голд.

– Я все же возьму образцы краски на анализ. Никто не знает, как обернется дело.

– Вы-то уж точно не знаете, – заметил Голд, надавливая на кнопку «двери закрываются».

– А где вы собираетесь обедать? Может быть, мне придется связаться с вами.

– Мы вам позвоним. – Дверцы наконец сомкнулись.

Мэдисон продолжал еще что-то кричать вслед, его слова эхом отдавались в шахте.

– Не забудьте сообщить номер... – Голос наконец затих.

Голд с Заморой молча проехали несколько этажей, потом переглянулись и хором сказали:

– Естественно, черт его дери.

Ферфакс-авеню дымилась – в прямом и переносном смысле. Над улицей висело зловонное марево, больше всего напоминавшее ядовитый банный пар. Не было ни намека на ветерок. Перед многочисленными магазинчиками – мясными лавочками, где торговали кошерным, кондитерскими – группками стояли старики и, яростно жестикулируя, что-то горячо обсуждали. Воздух был наэлектризован ощущением надвигающейся опасности, как бывает там, где ожидают стихийное бедствие – ураган, наводнение или лесной пожар. Жители высыпали на улицу, чтобы подбодрить друг друга. То там, то тут мелькали голубые рубашки и синие береты ребят из Еврейского вооруженного сопротивления. Один из них узнал Голда и помахал сжатым кулаком, когда они проходили мимо.

В «Деликатесной» Гершеля было прохладно и чисто. Она казалась благословенным приютом, особенно после изнуряющего уличного зноя. В застекленной витрине неподалеку от входа были выложены кондитерские изделия, соленое мясо, копченый язык, всевозможные сорта сыра, маринованная спаржа. Выпечка наполняла помещение густым сладким ароматом ржаной коврижки и настоящего пумперникеля, имбирных пряников, пирожков с луком. Из кухни вкусно пахло маслом, яичницей, подсушенным хлебом. Помещение – просторное, обжитое – было пропитано устоявшимся запахом хорошей еды. Панели над нишами были увешаны фотографиями знаменитых звезд шоу-бизнеса тридцатых, сороковых, пятидесятых годов. Эдди Кантор, Эл Джолсон, Бернс и Эллан, Пикфорд и Фэрбенкс, Арнатц и Болл – все они работали на телевидении или киностудиях, располагавшихся по соседству, в нескольких кварталах отсюда, в Голливуде, и были завсегдатаями этого круглосуточно открытого ресторанчика. С ним соседствовали увеличенные снимки рок-звезд шестидесятых, семидесятых, восьмидесятых – портреты новых посетителей «Деликатесной».