Тарн Алекс
Шрифт:
«Мила, — проверещала она звенящим от ярости голосом. — Мила Павелич. Чтоб ты сдох! Партнер, мать твою…»
Брандт сел.
«Ах да, — пробормотал он в полной растерянности. — Мила Павелич… хорватка из хорошей семьи… теперь понимаю. Вы ведь мой новый партнер. Извините…»
«Ну наконец-то дошло! — Мила стояла напротив него, уперев руки в боки и саркастически качая черной спутанной гривой. — Может, по такому случаю уже перейдем на „ты“, а? А то ведь нехорошо получается — ночью тыкаешь, а утром выкаешь…»
Брандт умоляюще поднял руку.
«Только не надо стихами, ладно?.. Знаешь, — добавил он торопливо, не дожидаясь ответа. — У меня вроде бы какие-то проблемы с памятью. Перенапрягся. Шесть лет без отпуска. Бьешься, как рыба об лед… Ты не могла бы мне напомнить, где мы вчера встретились?»
Видимо, его беспомощный вид смягчил сердце брюнетки. Мила присела рядом и положила ему руку на плечо.
«Конечно, партнер. Мойн сказал мне, что после каждой встречи с ним ты непременно оказываешься в пабе на Тауэр-Бридж Роуд. Так оно и оказалось. К тому времени, как я тебя нашла, ты уже заканчивал свою вторую бутылку. Можно было окосеть от одного твоего дыхания.»
«Я был сильно пьян?»
«Пьян — не то слово. Ты был невменяем, дорогой. Неужели победа „Челси“ действует на тебя столь разрушительно?»
«А они что — выиграли?»
«Ты даже и этого не помнишь? Два гола Лэмпарда на последних минутах? Э?.. Ну знаешь… тогда не удивительно, что ты забыл, как меня зовут.»
Брандт покрутил головой.
«Ты, наверное, мне не поверишь, но я никогда не напиваюсь, особенно в пабах. Ума не приложу, что там произошло… Значит, ты ко мне подошла. И что дальше?»
«Дальше ты схватил меня за задницу без лишних разговоров. Скорее всего, ты просто принял меня за проститутку.»
«О, Боже, — простонал Брандт. — Мила, ради всего святого…»
«Я с трудом убедила тебя, что трахаться прямо в пабе не стоит, — продолжала Мила, как ни в чем ни бывало. — Не потому что слишком людно — это соображение ты решительно отмел — если, конечно, слово „соображение“ было тогда к тебе применимо… а потому что барный табурет слишком высокий и позволяет от силы три позы.»
«Гм… три?»
«От силы. Короче, с этим ты согласился, но взамен потребовал немедленно отправиться ко мне. Я спросила — почему именно ко мне, и ты довольно-таки чопорно объяснил, что не водишь шлюх к себе домой.»
«О, Боже… и ты…»
«… приволокла тебя к себе. Не могла же я бросить своего нового партнера на произвол судьбы. Тем более, что в итоге партнером ты оказался весьма резвым, хотя и несколько грубоватым … в смысле… ну, ясно.»
«Нда… — Брандт подавленно потер виски. — А скажи, не видела ли ты случайно…»
«…серую папку? На стуле, под одеждой.»
Они помолчали. Потом Брандт смущенно кашлянул и сказал:
«Мила, гм… я кругом виноват, и без сомнения обязан тебе по гроб жизни, если ты, конечно, согласишься и впредь иметь дело с такой чудовищной свиньей. Я не знаю, что могу такого сделать, чтобы хоть как-то загладить…»
Мила остановила его движением руки.
«Насчет загладить, это, пожалуй, мысль. Так уж и быть, начинай гладить прямо сейчас. Только пожалуйста, Дэвид, делай это ласково и нежно. От дикого гамадрилла я уже успела устать этой ночью.»
Она встала перед ним и медленно потянула за поясок своего алого халата.
«Мила, Мила… — забормотал Брандт, зарываясь лицом в смуглое поле ее живота. — Нам же надо… в Гамбург…»
«Ничего-о-о… — протянула новая напарница, уверенно направляя его за затылок обеими руками. — Успе-е-е-ем… ага… вот так… успе… ем…»
Часть 2
Контейнеровоз был относительно небольшой — по сравнению со многими другими судами, темные громады которых высились у стенки терминала Альтенвердер. Брандт остановил машину в двадцати метрах от трапа и посмотрел на Милу.
«Прогуляемся?»
«Куда? — Мила зевнула и потянулась. — Как ты думаешь искать эти пять контейнеров? На судне их полтысячи, не меньше…»
Брандт пожал плечами:
«А ты что предлагаешь? Делать-то все равно больше нечего. Залезем, осмотримся… авось чего надыбаем.»
«Подожди… Осмотреться пока можно и так, из машины.»
Брандт вздохнул. Проклятый Мойн! Пригнать в эту дыру его, Дэвида Брандта, одного из самых квалифицированных особых агентов на службе Ее Величества! И главное — зачем? Впустую торчать на темном гамбургском причале, среди наглых портовых крыс и облезлых помойных кошек! Уму непостижимо… Он крякнул, не в силах скрыть свою досаду. Мила вкрадчивым жестом положила руку ему на бедро, пошевелила умелыми пальцами.