Неизвестно
Шрифт:
Я кивнул.
— Повтори!
— Депутат Векшин — ваш племянник. — сказал я. — Зовут Степой.
И тогда Федорчуков ударил меня кулаком по лицу, и я понял, что член экипажа, улетающего на Юпитер, действительно, его племянник Степа.
Просто он очень похож на депутата Векшина.
Не понятно только, зачем из-за этого бить меня по лицу.
Все!
Больше не могу сносить, как попираются в нашей квартире права человека.
Слышал сегодня, как в коридоре казак Витя-райкомовец наказывал майора Лу- пилина. Наверное, майору было очень больно, потому что он громко кричал.
Когда крики стихли, я выглянул в коридор и увидел, что племянник полковника Стёпа Федорчуков старательно вытирает тряпкой кровь с пола, со стен.
О, Господи!
Что здесь происходило?!
Что стало с майором?!!
Меня это чрезвычайно огорчило и возмутило.
Взял бутылку шотландского виски из посылки инопланетян и поехал на прием к Лукову.
Однако на прием я не попал. Как мне сказала секретарша Лукова, его вызвали в Вашингтон.
Кому теперь рассказать о попрании прав человека?
Вернувшись домой, взял плакат «Свободу майору Лупилину!» и долго носил его по своей комнате, пока немного не успокоился.
Ездил сегодня к Ш-С.
Ехал в автобусе без билета. Обстановка в автобусе была напряженная, все почему-то ругались.
— Ты чего толкаешься, а? — напустилась на гражданина в каракулевой шапке женщина с сумкой. — Ты думаешь, если ты мафия, то и толкаться имеешь право?
— С чего ты взяла, мать, что я — мафия? — удивился мужчина. — Я — наш, я на заводе работаю.
— У наших таких толстых морд не бывает! — усомнилась женщина. — Без мафии теперь не больно ряшку отъешь. Вон только у Гайдара да Ельцина и остались ряхи, а остальные тощие ходят.
Поскольку я ехал без билета, то отодвинулся от этой красно-коричневой экстремистки. Ведь если начнут разбираться, живо выявят, что я тоже краснокоричневый, и к тому же без билета.
Ш-С. дома не застал и пошел — уже пешком — в редакцию, чтобы хоть там рассказать о нарушении прав человека.
Но и в редакции все изменилось.
В кабинете редактора — офис брокерской фирмы, и Таня теперь работает секретарем не в редакции, а в этой фирме.
— А где редакция-то? — спросил я у нее.
Таня объяснила, что временно редакция закрыта. Все помещения сданы под офисы, а сотрудники временно работают дилерами — продают пиво, водку и мороженое.
— А как № 12? — спросил я.
Таня ответила, что № 12 находится в производстве и в этом номере — она сама их вставила — публикуются и мои стихи.
Я ее поблагодарил и поехал домой, хотя и обрадованный, но встревоженный.
В городе очень неспокойно.
Лучше уж сидеть в квартире.
Слава Богу, майор Лупилин оправился.
Я сам видел, как он работал сегодня на кухне под надзором Екатерины Тихоновны.
Казак Витя говорит, что майор попал в профилакторий.
Он имеет в виду, что на кухне, во-первых, можно что-нибудь съесть из объедков, а во-вторых, Екатерина Тихоновна если и бьет Лупилина, то только по щекам, и не плеткой, а рукой или тряпкой. А это — я знаю — все-таки не так больно, как плеть.
Майор очень доволен, а я радуюсь за него.
Жизнь в нашей квартире теперь чрезвычайно насыщенная.
Очень много незнакомых людей.
Много иностранцев.
Есть и из Эстонии, есть и из Азербайджана, из Грузии, из Армении.
У «приватизаторов» — так называют в нашей квартире окончательно выздоровевшего майора Лупилина и племянника Стёпу — работы прибавилось.
То и дело они таскают тяжелые ящики с фруктами, листы меди. Еще разливают по бутылкам с водочными этикетками спирт, который привез полковник Федор- чуков. Также на них лежит уборка «номеров», в которых останавливаются приезжие, и еще — каждые полчаса — они моют отхожее место.
Кроме того, они несут наряды на кухне.
Не представляю, как полковник Федорчуков и Полякова справляются с организационной работой?
Им помогают казаки и жена Петра Созонтовича Екатерина Тихоновна, которая с утра до вечера готовит на кухне еду, — кстати, меня это радует, потому что я уже забыл, когда последний раз был голоден! — но и Петру Созонтовичу с Поляковой остается очень много работы.
Им нужно следить, чтобы «приватизаторы» не манкировали своими обязанностями, присматривать, чтобы казаки не очень быстро напивались.