– Пора, – сочувственно сказал Вильнертон, хотя самым страстным его желанием было, чтобы война тянулась до бесконечности.

– Ведь подумать только – 20 лет! – сокрушенно произнес президент. – Война – как тлеющий хлопок в трюме корабля. Как погасить огонь? К тому же джунгли, венерианские болота…

– С новым оружием дело изменится.

– Будем надеяться! – подхватил президент. Они расстались, довольные друг другом.

Когда президент отбыл в свою резиденцию, Джон Вильнертон включил магнитофон, снова прослушал только что состоявшийся разговор. Да, можно сразу же запускать кварк-пистолет в серийное производство.

После смерти Гуго Рина жила словно во сне. Видно было, что молодая женщина живет какой-то своей, внутренней жизнью, и ни до кого ей нет дела.

В последние дни Рина сильно привязалась к Робину, общество которого могло ей, кажется, вполне заменить человеческое. Быть может, причины симпатии коренились в том, что Робин в Гуго «души не чаял», если позволительно так выразиться о роботе. Несколько лет назад, когда Робин по ошибке схватился за оголенный провод, Гуго спас его, разобрав и снова собрав «по косточкам». А инстинкт самосохранения у Робина был выражен достаточно сильно.

И теперь Робин стал для Рины как бы связующим звеном между нею и Гуго. Робин столько мог бы рассказать ей об умершем! Однако лишнее слово надо было вытаскивать из Робина клещами: он не отличался болтливостью, как некоторые роботы его класса. Долгими июльскими вечерами Рина расспрашивала Робина о покойном. И все время женщина не могла отделаться от мысли, что Робин чего-то не договаривает. Однако заставить Робина проболтаться было невозможно.

Страна бурлила. Только после смерти Гуго стало ясно, насколько он был популярен. Столица потрясалась манифестациями. На военных заводах Вильнертона бастовали рабочие. Люди требовали разыскать и наказать убийцу. Надо сказать, что в данном случае требование манифестантов совпадало с самым сокровенным желанием шефа полиции, а такое случается не часто. Таинственный распространитель гвоздики не отмерил шефу полиции никакого определенного срока. Кто скажет, сколько ему, Арно Кампу, осталось? Быть может, он доживает последние дни?

Несмотря на то, что расследованием обстоятельств смерти Гуго Ленца занимались лучшие криминалисты страны, ничего определенного выяснить не удалось.

Последним человеком, который видел Ленца, была его жена. Арно Камп многократно допрашивал Рину, но то, что она рассказывала, никак не проливало свет на уход из жизни первого физика страны. Ответы Рины тщательно сопоставлялись с данными экспертизы, но уличить женщину во лжи шеф полиции не мог.

Полученная по почте гвоздика торопила Арно Кампа, и он снова и снова нетерпеливо подталкивал гигантский маховик расследования, который и без того вертелся достаточно бойко.

Вызванная к 11 утра Рина Ленц появилась в приемной.

Препровожденная Жюлем в кабинет, она присела на краешек кресла, того самого, в котором не так давно сидел растерянный Гуго Ленц, принесший в полицию пакет, сулящий ему смерть.

Свою персональную гвоздику Арно Камп держал в ящике письменного стола. Акции Кампа с получением цветка смерти упали чрезвычайно низко: даже президент позволил себе на каком-то банкете заметить, что чего, мол, требовать от шефа полиции, когда его самого шантажируют.

«Тебе-то, мозгляку, гвоздику не присылают, потому что ты абсолютный нуль», – подумал Арно Камп, когда услужливые языки доложили ему о выходке президента.

Шеф полиции испытал сильнейшее желание натянуть гуттаперчевые перчатки, взять плотный конверт, сунуть туда гвоздику – ну, хотя бы свою! – и отправить по почте президенту.

– Нужно уточнить некоторые обстоятельства, связанные с последним днем, – сказал Арно Камп, глядя, как Рина пристраивает сумочку на коленях.

– Я все сказала.

– Могут быть детали, которым вы не придали поначалу значения.

– Спрашивайте, – тихо сказала Рина, впервые подняв глаза на Кампа.

– Когда доктор Ленц прилетел вечером домой, вы не заметили в его поведении чего-либо необычного?

– Нет, Гуго вел себя как всегда, – вздохнула Рина. – Шутил, что мы – как мухи под стеклянным колпаком: за каждым нашим шагом наблюдает охрана, а улететь из-под колпака невозможно. Несколько раз повторил, что выполнил дело жизни, а потому может умереть спокойно… Вообще Гуго шутил в тот вечер. Я уже говорила об этом.

– Мы навели справки. Работа у доктора Ленца в Ядерном центре в последнее время не ладилась, опыты по расщеплению срывались, да еще взрыв 2 апреля… Как же можно говорить, что дело жизни выполнено?

Рина пожала плечами.

– Я же говорила вам, что Гуго в последние дни не делился со мной рабочими тайнами.

К концу допроса, деликатно именуемого Кампом беседой, шеф полиции, приглядевшись, неожиданно спросил:

– Простите, а где ваш великолепный перстень?

– Я его выбросила.