Альвен просто молча стоял в сторонке, переводя взгляд с Ратхара на его спутника. Он ждал, точно еще не знал, чего именно, хотя и был благодарен юноше за помощь. Воин понимал, что еще немного, и он прикончил бы юнца с мечом, а затем расправился бы и с его товарищами. А после этого, - Альвен был достаточно здравомыслящим человеком, пусть и провел почти всю жизнь вдали от того, что иные называют цивилизацией, - за ним началась бы охота, травля, словно на дикого зверя. Едва ли владетель этих земель оставит без внимания гибель четырех своих воинов. Скорее всего, в погоню за убийцей кинулась бы вся его дружина, и схватки с такой оравой умелых бойцов, вооруженных до зубов, чувствующих за собой власть, Альвен мог бы не выдержать. А это означало, что клятва предков так никогда и не будет исполнена.

– Я говорил, милорд, что после битвы, когда я лежал в беспамятстве на поле сражения, меня нашел один чужеземец, путник, - тем временем сообщил Ратхар, чувствуя, как горят от стыда щеки.
– Это он, Альвен, тот путник. Я обязан ему жизнью, и не мог поступить иначе.

Дер Винклен очень внимательно взглянул на спасенного, как ему казалось, от жестокой расправы путника, исподлобья изучавшего в этот миг самого рыцаря. На миг внимание воина приковала татуировка на левой щеке бродяги, несколько штрихов, складывавшихся в странный знак, казавшийся совершенным в своей лаконичности. В этом символе было что-то знакомое. Затем Бранк снова взглянул на своего оруженосца:

– Конечно, это похвально, что ты не забываешь свои долги, как это свойственно сейчас даже благородным рыцарям, мой юный друг, - совершенно серьезно произнес Дер Винклен.
– Но, все же, кидаясь в бой, следует иметь хоть ничтожный шанс на победу. Еще мгновение - и тебе просто снесли бы голову, Ратхар. Как ты мог забыть все, чему я тебя учил прежде?

– Простите, милорд, - угрюмо пробормотал юноша.
– Я боялся опоздать, ведь Альвен был в опасности. Я подвел вас.

– По меньшей мере неосмотрительно вступать в схватку, заведомо безнадежную, с теми, кто служит хозяину окрестных земель, - покачал головой Бранк Дер Винклен.
– Насколько я понимаю, здесь ему не указ и сам король, так что даже если бы тебя не прикончили прямо здесь, то повесили бы на воротах замка местного лорда чуть позже. Неужто ты рассчитывал в одиночку одолеть четверых умелых бойцов? Что ж, - усмехнулся вдруг рыцарь.
– Чтобы подобное не повторялось впредь, придется прямо сегодня начать твое обучение конному бою. Вступая в бой с теми, кто облечен властью, но веря в свою правоту, в следующий раз потрудись избавить от своих противников, а по возможности и от свидетелей этой стычки. Но, будь я проклят, - фыркнул Дер Винклен, - если эта заморенная кляча может сойти за боевого коня дестриера! Придется сперва раздобыть подходящего скакуна.

Спешившись, рыцарь приблизился к настороженно следившему за каждым его движением Альвену, а Ратхару не оставалось ничего иного, кроме как последовать за своим господином. Как оказалось, Бранк Дер Винклен был на полголовы выше скельда и в полтора раза шире его в плечах, но юноша едва ли смог бы однозначно признать кого-то из них победителей в схватке, которая, он надеялся, никогда не состоится. Забыть ту стычку с хваргами на севере, когда Альвен почти без помощи своего еще слабого в тот миг спутника расправился с пятью варварами, было невозможно.

– Итак, мой оруженосец обязан тебе жизнью, - задумчиво произнес Дер Винклен, во взгляде которого, направленном на путника, проскальзывало легкое презрение. Рыцарь видел перед собой обычного бродягу, пусть и вооруженного. Такой как раз мог оказаться лесным разбойником, но уж никак не милосердным странником.
– Кажется, твоя родина находится далеко отсюда?

Смуглый и темноволосый, Альвен был ничуть не похож на альфионцев, и даже жители Дьорвика, волосы которых тоже были темными, все же отличались более светлой кожей.

– Это так, господин, - кивнул Альвен.
– Я родом с одного из тех островов, что лежат на восток от побережья, - сообщил он.

Ратхар, искренне обрадованный, что вновь встретил своего спасителя и товарища по долгой дороге, уже хотел с восторгом сообщить рыцарю о том, откуда на самом деле явился в эти края спасенный ими путник. Но Альвен вдруг сверкнул глазами, взглянув на открывшего, было, рот юношу, точно научился читать мысли, и Ратхар едва не подавился своими словами, однако все понял и впредь решил молчать. Отчего-то островитянин решил не упоминать Скельдин, видимо, уже поняв, какие мысли вызывает название его родины у жителей континента.

– Говорят, на тех островах родятся непревзойденные мореходы, гроза Океана, - заметил рыцарь.
– Что же привело тебя в эти края? Я слышал, островитяне больше доверяют морской пучине, нежели земной тверди.

Ратхар лишь переводил взгляд с рыцаря на Альвена, еще не оправившись от удивления. Он полагал, что навсегда расстался со скельдом, которого неведомая нужда заставила забраться так далеко от родной земли. И юноша даже представить не мог, почему Альвен очутился здесь, кого или что он ищет в этих краях.

– Если должно исполнить обет своих предков, то порой приходится забывать об этом, - твердо произнес в ответ Альвен.
– Меня привело в эти края дело, которое важнее моей собственной жизни. И я благодарен тебе, господин, за то, что не прошел мимо, но вступился за меня. Я был слишком неосторожен, и мог дорого заплатить за это, запятнав честь моего народа своей гибелью. Но прошу, довольно вопросов. Я не могу рассказать тебе всего, во всяком случае, не сейчас, - точно так же, как прежде самому Ратхару, сказал скельд.