– Искусство фехтования - не то умение, все секреты которое можно познать за несколько дней, - говорил рыцарь.
– Настоящий мастер учится всю жизнь, твердо зная, что никогда не добьется совершенства, ибо его просто-напросто нет. Кто-то хорош в одном, другого можно назвать совершенным в чем-то ином, такова природа. Но все же можно достигнуть того уровня, когда большинство противников перестанут быть опасными, и для начала именно к этому ты должен стремиться. Ты можешь быть хорошим воином, если только продолжишь двигаться вверх по лестнице самосовершенствования.

Кое о чем Дер Винклен, однако, предпочитал умалчивать. К примеру, он не спешил обнадеживать своего ученика, говоря, что три из пяти обычных солдат уступили бы юноше в схватке. В прочем, рыцарю, закаленному в боях, прошедшему суровую армейскую школу, - а армия Дьорвика признавала только то, что мог человек, вне зависимости от того, кем он был, закаляя тело и дух и безжалостно перемалывая неумелых, нерешительных или слишком самонадеянных, - это не казалось особенным достижением. Бранк не знал, с кем предстоит биться его воспитаннику, но невольно готовил того к схватке с самым опасным противником, с рыцарем, таким же, как сам Дер Винклен, способный согнуть в бараний рог полдюжины простых пехотинцев.

Они ни разу не говорили о том, с кем предстоит биться Ратхару, но юноша, словно научившись читать мысли, понимал, что рыцарь натаскивает его, точно бойцовского пса, против действительно грозного противника, не простого солдата. И юноша подходил к обучению с должным старанием, успешно развивая то, что было даровано ему природой. Но рыцарь предпочитал ругать ученика, пусть и не очень рьяно, больше указывая ему на недостатки, нежели подчеркивая достоинства. Излишняя уверенность в себе убийственна, в чем Бранк Дер Винклен убедился на собственной шкуре еще очень давно.

Вот так, перемежая яростные, пусть и бескровные, схватки с пространными разговорами о самом разном, путники без лишней спешки продвигались к столице. Кошелек Дер Винклена становился все тоньше, - хотя они и могли себе позволить ночлег под крышей, а не под открытым небом, и сытную, пусть и не слишком разнообразную, пищу, - а Фальхейн - все ближе.

Размеренность путешествия, не отличавшегося разнообразием, утомляла, одновременно ввергая в какое-то безразличное, неестественно умиротворенное состояние. Близость заветной цели, каковой и для рыцаря и для его слуги с некоторых пор стала столица Альфиона, успокаивала, вызывая расслабленность, притупляя реакцию и замедляя бег мыслей.

Возможно, именно поэтому рыцарь промедлил, увидев, как три всадника и один пеший, все в доспехах и с гербами здешнего правителя на туниках, теснили какого-то путника, отмахивавшегося коротким копьем. Скорее всего, Дер Винклен и не вмешался бы, не зная, что послужило причиной стычки, ведь он находился в чужой стране, и не был здесь хозяином. Но Ратхар, увидев знакомое лицо, и не стал мешкать. Он даже представить не мог, как здесь очутился Альвен, пришелец с таинственного острова Скельдин, но это был именно он, загадочный островитянин, в кольце охваченных яростью врагов.

Юноша не умел биться в седле, как подобало рыцарю, только-только научившись ездить верхом, и как-то приноровившись к такому способу передвижения. Но, видя, что его друг, тот, кому Ратхар был обязан жизнью, оказался в опасности, он выхватил клинок и, пришпорив свою кобылу, ринулся вперед, втиснувшись между противниками.

Корд, клинок которого в длину не дотягивал до полутора футов, не был тем оружием, которым удобно биться, сидя на коне, а потому Ратхар сбил с ног одного из воинов с грифоном своей кобылой, закрывая сжавшегося в плотный комок скельда, готового разить насмерть. Белобрысый парень, пожалуй, не старше самого Ратхар, отпрыгнул в сторону, и всадник, дабы закрепить победу, ударил его сапогом в лицо, что было не только больно, но и попросту обидно. Воин в пурпурном плаще с грифонами вскрикнул, упав и нелепо растянувшись на спине.

– Ты говорил, Альвен, что если наша встреча была не случайна, пути наши еще пересекутся?
– радостно воскликнул юноша, взглянув на совершенно изумленного островитянина.
– Видимо, ты был прав, и у меня еще будет возможность вернуть долг.

Те, кто атаковал скельда, были опытными бойцами, пусть и приобрели этот опыт в схватках с дружинами своих соседей или запуганными грабителями, таящимися в непролазных лесах. Поэтому их не смутило, что к бродяге-путнику подоспела подмога. Да и не казался Ратхар слишком опасным противником.

– Эй, ты, - гневно закричал один из всадников, вытягивая из ножен меч.
– Как ты смел поднять руку на воина славного лорда Кайлуса?

– И, будь я проклят, он поплатится за свою наглость, - прорычал второй, пришпорив своего жеребца.
– Ты сдохнешь, голодранец!
– злобно воскликнул он, стремительно атаковав Ратхара.

Кайлусу служили умелые бойцы, а потому Ратхар мгновенно оказался отброшен назад. Юноша вынужден был думать не столько о противнике, сколько о том, как бы удержаться в седле. Он лишь мог подставлять по сыпавшиеся градом удары свой клинок, останавливая выпалы противника в последний миг.