Как делают стекло, видел в фильме. Просто выливают жидкую массу стекла в ванну с расплавленным оловом, стекло на олове растекается, становится гладким и застывает ровным листом. Состав стекла мне не известен, знал только, что требуется белый песок. Но при таком скоплении разных мастеров на верфи выудить у них сведения о варке стекла было не сложно.

Оказалось, что на шесть частей белого песка берут одну часть мела или известняка и одну часть поташа. Но вот плавить шихту приходилось при температурах плавления стали.

Теоретически печь для отжига обманки можно будет раскочегарить до высоких температур, но срок ее службы резко уменьшится. Ну и ладно, летом сложим новые печи. Все одно, даже если включать в себестоимость зеркал постоянную постройку новых печей, прибыль выйдет изрядная.

С песком возникли проблемы. Если указать места, где этот песок есть, старики могли довольно точно, то добывать его зимой стало непросто. Но, как говорится, охота пуще неволи. Дав поручение набрать хоть десяток мешков на пробу, начал оборудовать стекольную линию.

Огородили часть литейного цеха и сделали несколько мелких глиняных противней размером семьдесят на сто пятьдесят сантиметров и столько же глиняных горшков для варки стекла. Оставили их высыхать, а потом отправили на обжиг – технология отработана. В стекольном цехе построили небольшую низкую печь наподобие большой кухонной плиты в размер противня и рядом с плитой поставили длинный стол. К пробе все было готово, ждали песок и отбирали остальное сырье, благо поташ был одним из поморских промыслов, а известняка для плавок железа запасли много.

Пока возникла пауза в стекольном цехе, проверял готовность корабля. Мастера уже большей частью все сделали и, изнывая от безделья, занимались шлифовкой, полировкой и резными работами. Корабль стал напоминать изделие народных промыслов, но все делалось с великой любовью и без вреда гидродинамике, так что одобрил. И вот тут возник вопрос о носовой фигуре. Раньше о ней даже не задумывался, на скорость она не влияет. А тут мужики отошли от потогонной работы и их потянуло на высокое.

Решил объявить общий сбор верфи. Собирались перед эллингом, сходясь со всех цехов, даже из села народ пришел.

Трибуны перед эллингом не имелось, вещал со ступенек крыльца. Сказал, что корабль уже готов родиться и самое время дать ему имя и носовую фигуру. Объявляю о свободном выборе названия кораблю, хочу, чтоб имя дали те люди, которые своими руками создали шедевр. Народ зашумел, над толпой поднимались клубы пара от дыхания и споров. Выждав некоторое время, продолжил:

– Но у меня есть условие! – Подождал, пока споры утихнут. – Корабль нельзя называть в честь святых, пусть его название будет ближе к морю и ветру! И не надо давать ответ прямо сейчас, подумайте, с родней обсудите, через день скажете своим мастерам, а те уже мне.

Народ переварил это условие молча и начал расходиться. Вновь послышались бормотания и споры.

Проверил паруса, начали шить уже второй комплект. А вот со сбором бузины для покраски возникли сложности. Хоть на ветвях она еще встречалась, сильно примороженная, но было ее мало, а копать снег и собирать по ягодке никто не будет. Решил подождать, надеясь, что сборщики все же наберут нужное количество – покрасить можно в последний момент.

В ожидании песка поработал с будущими часовщиками – там процесс шел нормально. Если все получится, сможем выпускать до полусотни часов в месяц. Поговорил с ювелиром о мелких крупинках рубина, он обещал решить вопрос, но при этом просил отдать ему право изготавливать корпуса для часов, причем по цене ювелирки. Договорились, что он будет делать по пять корпусов в месяц с браслетом, который можно подогнать по руке. Нарисовал ему эскиз. Ну и оформлять упаковку таким часам соответственно – шкатулка, бархат и прочее. Ценник ювелиру все же сбил. Ну не нравился он мне – меркантильный чрезмерно.

На остальные часы будем делать латунные корпуса и кожаные ремешки. Озаботил работников и тем и другим, опять рисовали эскизы – как деталей, так и штампов.

Стекло стало актуально еще и для часов. И когда уже собирался посылать за сильно задержавшимися копателями песка, они приехали сами. Рассказывали, что несколько дней костры жгли, песок размораживали. Зато привезли целые сани, выкопали все, что размягчилось.

Песок промыли, небольшую часть замешали с известняком и поташом, засыпали в горшки и поставили их в печь для отжига обманки. Процесс оказался очень долгим, примерно сутки все это варево доходило до равномерной массы, почему-то желто-зеленоватого цвета. Надеялся на совершенно прозрачную консистенцию, хотя, с другой стороны, в тонком стекле этот цвет должен быть не особо заметен.

Попробовали первый противень: насыпали в него олова и поставили греться на крышу печи стекольного цеха. Когда олово расплавилось, передвинули противень на стол. Принесли первый горшок и вывалили в него стеклянную массу. Она полежала в центре противня полукруглой медузой и начала растекаться по поверхности олова. Остывало все медленно, надо будет попробовать сделать котел и остужать паром, от воды, понятное дело, стекло треснет.

Когда остыло ниже ста градусов, то есть вода перестала шипеть, залил противень тонким слоем кипятка и вылил туда раствор соли серебра. Все, теперь только ждем результата. Когда противень остыл, слили остатки раствора.