Избранное
вернуться

Эллис Владислав Валентинович
Шрифт:

МЕКСИКАНСКАЯ БЕРЕЗКА

Потому природу мучим, Чтоб развеять прозу. Рядом с кактусом колючим, Посадил березу. Без березки, было б проще. Смотришь сердце стынет; Вот растет чужою, тощей, Сиротой в пустыне. Ей на жизненной дорожке, Песнь весны не спета, Прелесть бархатной сережки, Зной убил до цвета. Ствол от ветра гнется тонкий, Словно ждет подвоха. Ей как всем, в чужой сторонке, Без подружек плохо.

МУЧАЧА

Не жалею, что заплыл далече. У меня нежданная удача: Положила руки мне на плечи, Самая красивая мучача. Для Перьми незнанными речами О своем мне говорила милом; С фонарями на плоту, ночами, Он гроза болотным крокодилам. У нее от чародейки что-то, На заклятья все слова похожи. Потому, он принесет с охоты Крокодильи, дюжинами, кожи. Он вернется, пламенная знает, Встретит песней пальмовая плаза. До конца добычу разменяет, По ее желанью без отказа. В Мексике не делают запаса, Самое прекраснейшее даром. Ей турист богатый из Тексаса Не смутил спокойствия долларом. В южном стане чувствуют иначе, Не для них условностей завеса. Прозвучал речитатив мучачи, Красотой тропического леса!

МЕКСИКА

Культур и рас живой конгломерат — Последствие Колумбовой ошибки. Здесь не заметишь бедности заплат, За радугой сияющей улыбки. Но не заметить в Мексике нельзя, Шальную прелесть древнего изъяна: Оставили раскосые глаза, Монголы здесь, еще до Чингиз-Хана. А может быть, историки не врут: Взяв соболей, с собой, большую связку, С подругами кочующий якут Пришел сюда пешком через Аляску. На каравеллах, через сотни лет, Чтоб у ацтеков таяла обида, Взамен на злато пару кастаньет Им привезли испанцы из Мадрида. На Панчо глядя, верится сильней, И буду верить, что б не говорили. Живет в крови бродяжки с Периней, Веками растворенный дух Сибири!

ГОНДОЛЬЕР

Те же самые приметы, Не встречали, но узнали. Он герой из оперетты, Гондольер на Гранд Канале. Видит, прыть скрывает дева; Пригласил: «Поедем, что ли?» Жестом страстного Ромэо. А в игрушечной гондоле, Лакированно и чисто, Яркий коврик для приманки. Жестом первого артиста Сесть помог американке. Под мостом ушедших вздохов, Слово дадено гитарам, Млеет томная дуреха, Гондольер поет не даром. В тайну промысла проникши. Потому, что верил вздоху, Пережил эпоху рикши, И извозчичью эпоху. Он как дож при лунном свете, В рамках признанных приличий. У него жена и дети Ждут удачливой добычи.

ТОРО

Нет у быка боевого задора, Зверь окружен похоронным конвоем. В Мексике бык называется — торо, А матадор, по ошибке, героем. В ярком параде ни славы, ни толку, Тешатся люди забавою дикой. Жгучею болью вонзаются в холку, С пестрыми лентами, пика за пикой. Кровь человеческой мерою мерьте,  Жути не скроете тысячью граций; Торо поваленный просит о смерти, А матадор за убийство — оваций. В море людском взрыв пещерного гула, В диком экстазе приличье забыто. Только в спокойном приличьи два мула, Тело быка волокли деловито.

САРАГОССА

Там в вере упрямы, Изящны в осанке. Там буднями в храме Испанцы, испанки. Распятие в нише И свежие маки. Прохладою дышет Алтарь в полумраке. Для сердца подарки, Рассветные росы; Днем будничным, жарким В церквях Сарагоссы. Задвигались складки По черному платью, При свете лампадки, Движенье к распятью. Устои гранитны, Церковного свода. Насущность молитвы — Обычай народа. Так будет и было, — Решает все битвы; Главнейшая сила — Упрямость молитвы.

У МОНТЭ МИЛЕТТО

За спиной сандалии, Босиком идут. Девочкам в Италии Снится Голливуд. По тропинке с ношею Движутся цветы. Путь с мечтой, хорошею Только для мечты. Грусть мечтою плавится, С ней любовь нежней… От мечты красавицы Расцветут пышней. Юность вечно модная, Детства ярок день, Звездочки природные, Горных деревень. Пусть не платит ранами Жизненная плеть. Звездами экранными В баре не сгореть. Чтобы им не кланяться Век перед толпой; Пусть мечта останется Вечною мечтой!!!

СТИХИ О КОЗАХ

В Перинеях июля жара, Гонит стадо все выше и выше. Ранней тенью закрыла гора, Плоским камнем, покрытые крыши. По уступам базальтовых гряд Зелень тянется к снежной верхушке. Боевая игривость козлят Не дает размечтаться пастушке. Мир иной, и девчонка не та, Не к лицу ей плачевные роли. У нее о грядущем мечта, Без проклятий сегодняшней доле. Я бы с радостью снова прошел По тропинкам спокойного края. На скале, без движенья, козел Дон-Кихотом стоял, засыпая. А в душе нерешенный вопрос: Не унять беспокойного зуда, Как мне снова на общество коз Променять кутерьму Голливуда?