Воспоминания словно опьянили ее.

— Не понимаю, почему ты дорожишь мнением человека, который до сих пор совершенно не обращал на тебя внимания? Каков? Он и на меня не обращал ни малейшего внимания.

— Но ты же видела его, Мин. Он все так же красив.

— Ну и?

— Как он одет! Все из Лондона. Лучше одет только Тарквин Комптон [4] . Но у Блейкни фигура лучше, хотя он и не так высок.

— А как насчет ума?

— Он — спортсмен до мозга костей.

— Но ты же ненавидишь спорт.

— Это не имеет значения. Когда я вижу его голубые глаза и золотистые волосы, я вообще не слышу, что он говорит. Да и его голос звучит так, что любое его слово нравится.

— Но это глупо, Ди.

— Когда-нибудь ты меня поймешь.

— Надеюсь, что такого не будет. И пожалуйста, не говори со мной в этой противной манере, будто ты знаешь что-то, чего не знаю я.

Бедная Мин. Ей шестнадцать, а она прозябает в тоскливом провинциальном Мэндевилл-Уоллопе, не имея представления, какие чудесные вещи могут происходить между мужчиной и женщиной. Диана улыбнулась. Она много размышляла о том, чего бы хотела от лорда Блейкни, окажись они на широкой постели.

— А кто такой мистер Айверли? — сменила тему Мин.

— Блейкни представил его как своего кузена. Но мне кажется, между ними мало общего. Он немногословен, больше ворчит.

— Но сейчас он вовсю говорит.

В другом конце комнаты миссис Монтроуз, устав выяснять качества Айверли как охотника, перешла к другой своей любимой теме — собаководству.

Ее гость продемонстрировал такую степень интереса, что она могла привести к неприятностям.

— Скажите, мэм, что конкретно вы предпринимаете, чтобы получить нужные вам свойства животных?

Диана поспешила на помощь, пока мать не успела погрузиться в дебри проблемы выведения новой породы:

— Мама, ради Бога, мистера Айверли интересуют древности.

Миссис Монтроуз с подозрением взглянула на нее и вновь обратилась к гостю:

— Если вы хотите знать историю этого дома, вам лучше поговорить с мистером Монтроузом. Я лишь знаю, что он построен при Генрихе Четвертом, или Генрихе Шестом, или каком-то еще Генрихе, но честно говоря, у меня нет времени заниматься подобной чепухой.

— У папы возникла новая идея, — пояснила Диана.

— Вот как? Минерва, будь хорошей девочкой, сходи на кухню и скажи кухарке, что обед будет на час позже. Нет, лучше на два. Никто не знает, когда освободится твой отец, если он взялся что-то изобретать.

Минерва подмигнула Диане и усмехнулась, проходя мимо Айверли. Миссис Монтроуз высунулась из окна и крикнула:

— Стивен, иди в дом!

Через несколько минут появился самый младший из Монтроузов.

— Привет, Стив.

— Привет, Ди.

В свои четырнадцать он постеснялся поцеловать сестру.

— Стивен, проводи мистера Айверли в сад и покажи ему что-нибудь старинное. Мне нужно переговорить с Дианой.

По тону было понятно, что разговор не будет приятным. Хотя Диане было двадцать три года, три года она была замужем и почти два года вдовой, ей было трудно противиться матери, когда та пыталась воспитывать ее. К счастью, это случалось нечасто.

— Минерва сказала, — начала мать, когда они остались одни, — что ты остановилась в Мэндевилл-Хаусе. А что, герцогиня тоже там?

— Нет. Я приехала туда с компанией лорда Блейкни. Все в порядке, мама. Кроме меня, там леди Джорджина Харвилл с сестрой. Хочу тебе также напомнить, что я была замужем и потому не нуждаюсь в надсмотрщицах.

На самом деле миссис Монтроуз не особенно волновал моральный облик ее старшей дочери. Она вообще не особенно благоволила к Диане, не скрывая, что воспитывать ее было смертельно скучно и платья у нее были не те, и знакомства были не из того круга, и лишь благодаря ее усилиям дочери удалось составить приличную партию.

— Ты там находишься как гостья лорда Блейкни?

— Да. Вместе с другими. Наверное, я проведу там не делю или две и после возвращусь домой.

— У Блейкни не очень подходящая репутация. Я беспокоюсь за тебя, Диана.

— Боже мой, мама, — засмеялась Диана. — Он такой же, как любой другой джентльмен высшего света. Он никогда не скомпрометирует женщину.

— Не будь наивной. Ты — вдова, а мужчины относятся к вдовам иначе, чем к незамужним.

Диана округлила глаза. Неужели мать считает ее идиоткой?