– На это и рассчитываю. Отоварюсь по максимуму – сколько смогу унести…

– Или – на сколько хватит денег.

– Кстати, как у нас с капустой?

– Какое-то время бедствовать не будем. Пока не проедим последний мой гонорар. Дальше – не знаю.

– Думаю, нас месяцами искать не будут. Найдутся другие дела. Кстати, если там найдется автомат – позвоню Хасмонею. Жаль, что из города не удалось.

Той ночью Минич, как и хотел, позвонил Хасмонею из автомата – раз и другой, и каждый раз никто не снимал трубки. Похоже, на ночь там телефон просто выключали из безобрывной розетки: Минич вспомнил, что у Хасмонея бывали нелады со сном, и он принимал меры, чтобы ночью никто не стал будить его звонком: уснуть после этого было для него невозможным. Но с утра, надо надеяться, он окажется доступным.

– Хорошо. А ты не боишься, что когда пойдешь назад – тебя заметят?

– А я назад и не пойду. Вперед. Пройду мимо поворота сюда, двинусь дальше по дороге, якобы к реке. И в удобный миг, когда никого не будет, сверну и сюда вернусь уже леском. Даже если и увидят, что путник сошел с тракта, ну и что же, значит, приспела надобность, мало ли… Постараюсь набрать столько, чтобы на неделю хватило, если не больше. Чтобы там не мельтешить. Иначе – начнут узнавать, а народ тут любопытный.

– Он везде такой. Ладно – наверное, ничего лучшего сейчас не придумать. Только прошу тебя – будь осторожен…

– Буду. А ты – из дому не вылезай, огня не разводи, на звонки – если будут – не отвечай, словом, тебя тут нет, и вообще никого нет. Уяснила?

– Я что, по-твоему, – совершенно глупа?

– Наоборот. Но горе-то бывает от ума – еще классик сказал. Вдруг захочешь достать снятый материал, заняться проявкой…

– Ничего подобного. Я просто спать лягу сейчас. По-моему, мне после этого нашего анабазиса надо неделю отсыпаться. Тем более если погода позволит ночами наблюдать… Так что будь спокоен. Иди.

– Приятных тебе снов. Только учти: окно и ставни я притворю – чтобы не будить тебя, когда вернусь, в случае если разоспишься.

– Учту. Вот держи.

Она протянула ему неизвестно откуда извлеченный рюкзак; собственно, не рюкзак в полном смысле слова, но некое его подобие – то, что на Руси почему-то носит название «сидор». Минич взял мешок, встряхнул, глянул критически:

– За туриста я с ним вряд ли сойду…

– Никак не сойдешь: у тебя и одежка не та. Ты не турист, а типичный бомж. Или еще лучше: освободившийся из мест…

– Нет. Прическа скорее под бомжа: слишком ее много отросло.

– И то правда. Поцелуй меня.

Он не преминул. И заказал:

– К моему приходу – согрей постельку.

– Уж об этом можешь не беспокоиться.

Кто обрадовался было – радовался рано.

Грукок, просмотрев последние результаты наблюдений своего ассистента, не мог не ужаснуться: полное подчинение тела известным законам действительно оказалось лишь эпизодом. Как будто незваный гость просто дал себе день-другой отдохнуть, повинуясь законным влияниям, а за это время обдумал, как станет вести себя впредь. И, кажется, придумал.

А придумав – решительно сошел с предначертанной орбиты в очередной раз. И добро бы, сойди он для того, чтобы выбраться из сутолоки понятных и непонятных воздействий куда-нибудь в более спокойное место; ничуть не бывало – его потянуло, как говорят футболисты, в борьбу, поближе к зоне малых планет. При этом продолжая сближать плоскость своего полета с плоскостью планетных орбит. И вероятность того, что тело сблизится с Землей теснее, чем информированным людям этого хотелось бы, сразу приняла в объеме и весе.

Но нашлись и люди, которым от этого стало пусть и немного, но все же легче. Среди них в первую очередь следует назвать двух астронавтов на борту «Амбассадора», уже совершавших свой путь навстречу телу. Правда, пришлось сразу же вносить в рассчитанный маршрут новые коррективы; но это неудобство с лихвой возмещалось тем, что времени в пути придется провести меньше, и вернуться домой можно станет скорее.

Хотя, откровенно говоря, трудно утверждать, что это их обрадовало.

Зато других – несомненно. Тех, кто принимал решения и отправлял корабль в разведывательный полет. Теперь они должны были получить интересующие их сведения раньше, чем предусматривалось, а значит, и быстрее принять нужные меры – если они, конечно, понадобятся.

А кроме этих людей, были и еще лица, крайне заинтересованные в эволюциях тела. В общем, по тем же причинам, что и названные выше.

Тело же продолжало свою экскурсию, нимало не подозревая, что его действия могут вызвать у кого-то большое неудовольствие. Поскольку для него не существовало ни людей, ни Солнечной системы, ни Вселенной вообще и даже его самого не существовало – поскольку оно не обладало никаким сознанием.

А впрочем – что мы знаем об этом?