Его глаза были слишком близко, чтобы оставаться спокойной. Но если еще мгновение назад я таяла, ощущая чуть сдобренный опасностью аромат его тела, то теперь во мне просыпался гнев. В первую очередь на себя.

Его отсутствие на острове сделало свое дело – я не забыла, что являюсь пешкой в его игре, но, сделав ход и оказавшись на какое-то время вне ее, ощутила ее притягательность. Даже понимая, что речь идет не о шахматной партии, а о судьбе двух миров и жизни моих друзей.

– И когда у тебя появилась для этого возможность, не преминул ею воспользоваться, – не то спрашивая, не то утверждая, заметила я.

– Я никогда не ждал милости от судьбы.

Он не стал терзать меня своим присутствием рядом и вернулся на свое место. Давая мне возможность нормально вздохнуть.

– Предпочитая сам создавать ее. – И опять я ничего не утверждала.

Но по тому, как вспыхнули его зрачки, не могла не понять, что мои слова оказались верными. Он создавал ситуации, а не находился в них. Он строил планы, не оставляя места случайности, он плел свою паутину, лишая малейшего шанса из нее вырваться.

И что же было в нем такого, что при всем при этом продолжало очаровывать даже тех, в чьих жизнях он ощущал себя всевластным господином.

– А что предпочитаешь ты?

Его ладонь вновь сжимала ножку бокала, которая казалась слишком хрупкой на фоне четких линий его сильных пальцев. Напоминая мне саму себя.

Я не торопилась с ответом, наслаждаясь вкусом сочного плода, в котором сладость и искристая кислинка уживались, подчеркивая друг друга и радуя своим сочетанием. Вкус вина, слившийся с послевкусием растаявшего на моем языке фрукта заставил меня замереть, осознавая мимолетность испытываемого мною блаженства.

– Я предпочитаю жизнь. В которой не стыдно оглядываться назад и не страшно идти вперед.

Мои слова вырвались сами. Как и его смех, в котором смешались ирония, осуждение, злость. И это должно было вызвать у меня разочарование, развенчав его романтический образ, на который отзывалось мое сердце. Но этого не произошло, потому что ему не удалось скрыть боль, отразившуюся в его глазах.

Он был воином, но его душа знала любовь. Он был правителем, но в его мечтах была свобода, которая толкала его с уступа скалы вниз, давая возможность ощутить хотя бы в мгновение полета ее сладость.

Наступившая тишина оказалась тяжелой и тягучей, словно я поставила точку там, где до сих пор было многоточие. Словно ответила на незаданный вопрос, лишив надежды. Не так, как ожидал он.

– Когда-нибудь ты поймешь, что ни в одном из существующих миров Веера это невозможно.

Я не заметила, как вернулась к нему безмятежность, погасив красный отблеск ярости в его глазах. Но тень внутренней усталости продолжала витать вокруг него, делая черты его лица четче и жестче.

Впрочем, я допускала, что я очень и очень ошибаюсь.

– Я это знаю, – эти слова сорвались с губ с надрывом, который говорил и мне, и ему, насколько тяжело дается мне осознание собственного идеализма.

– Твои друзья могут гордиться тобой. Ты дала им запас в сутки.

Как я ни пыталась уловить в его голосе иронию… ее там не было. Если только чуть-чуть? удовлетворения.

– И мне остается лишь узнать, зачем это нужно было тебе? – Я чуть склонила голову, позволяя пряди волос скользнуть на лицо, блеснув золотом в лучах стремящегося к горным вершинам солнца.

– Где тетрадь, которую вы с Кадинаром нашли в лаборатории?

Переход был резким, но вполне ожидаемым. Даже если он и готов был отвечать на мои вопросы, то так просто я вряд ли могла этого добиться.

– Она осталась у него. – Мой взгляд был искренним.

Но я осознавала, что моя ложь не является для него секретом.

– Коммандер утверждает иное.

Его губы не дрогнули в усмешке, пугая тем напряжением, которое окутывало его, словно дымка. Возрождая во мне если не страх, то мысли о том, что с этой находкой не все так просто.

– Тогда остается один вариант – она на острове.

Мне трудно сказать, откуда во мне взялись силы, позволившие мне не только продолжать с легкой насмешкой смотреть в его глаза, но при этом еще и улыбаться. Спокойно и невозмутимо.

– Эти острова являются сейчас самым безопасным местом на Дариане. Прежде чем их закрыть, их просеяли в поисках всего, что могло представлять ценность. Не может быть и речи, чтобы кто-то допустил халатность и не заметил этой тетради. Но она не просто там оказалась, но и попала в твои руки. Ты можешь считать это случайностью?