Радовало лишь то, что давший клятву верности новому ялтару Саркат, не столько по приказу Закираля, сколько по собственному разумению, взял над своим учителем шефство, оберегая того не только от исходящей извне опасности, но и от собственного безрассудства.

– Еще нет. Но вестника прислал – в горах Хорхаш неспокойно. А судя по тому, что подобное сообщение поступило и от Закираля, наши предположения о том, что они начнут с севера, могут быть ошибочны.

– Отец не исключал и такого варианта. – Я пожал плечами, еще раз перебирая в памяти все наши разговоры с Элильяром и Арх’Онтом. – Если они пойдут с двух сторон, для кого-то из нас просто все закончится быстрее.

Я откинулся в кресле, продолжая держать опустевшую кружку двумя руками. Если вторжение начнется и с севера и с юга, наших сил не хватит, чтобы удержать их. Если только с одного направления, мы все равно будем вынуждены держать часть сил в резерве.

Не знаю, что ощущали наши предки две тысячи лет тому назад, но, продолжая верить в нашу победу, я все же испытывал сомнения. И это вопреки тому, что в этот раз Лилея готовилась встретить воинов Дарианы, сплотив почти все силы.

– Когда вернется Сашка, я хотел бы видеть его у себя.

Ресницы Гадриэля взлетели трепещущим веером, а взгляд вонзился в глубину моих зрачков, выискивая там объяснение тому, что он услышал в моем голосе. В очередной раз убеждая меня в правильности моего решения, благодаря которому именно он стал начальником разведки темных эльфов вместо Саражэля, которого я отпустил с отцом. Мой голос был спокоен, причин, по которым я мог потребовать к себе своего советника, было немало, но он сумел ощутить, что ни одна из ему известных не является той, по которой я хотел бы видеть у себя нашего друга.

Но он молчал, ожидая, когда я снизойду до того, чтобы ему хоть что-то объяснить. Но сделать это было непросто.

– Я вечером встречался с Тахаром и Ксандриэлем.

Гадриэль в ответ кивнул – уже доложили. Что ж… знать каждый шаг своего господина тоже входило в его обязанности. А этот и без того был чрезвычайно любопытным.

– Мы говорили о Сашке и Альене.

Его взгляд на мгновение стал задумчивым, просчитывая варианты, и не успел я еще насладиться зрелищем пребывающего в своем любимом состоянии Гадриэля, как выражение его лица стало сначала ошеломленным, а затем и вопросительным. Но он так и не задал своего вопроса, дожидаясь, когда я подтвержу или опровергну его выводы.

И опять… делать этого я не собирался. Тем более что как только советник появится во дворце, именно нам с Гадриэлем придется пережить несколько не самых приятных минут, объясняя Сашке, зачем нужно то, что мы задумали.

– Я хочу, чтобы вы с Лайсе сегодня же дали друг другу клятвы. – Я не уверил его в том, что он был, как всегда, прав. Но и не высказал своих сомнений на этот счет. – Как только начнется вторжение, она должна покинуть Лилею. Мы не можем рисковать. Ее кровь слишком ценна.

– А мнение моей невесты по этому вопросу тебя интересует? – с долей язвительности, в которой проскальзывала злость, уточнил у меня друг. Давая мне возможность представить, настолько трудно будет разговаривать с не столь рассудительным, как Гадриэль, Александром.

– Мне достаточно того, что я говорил с ее отцом и он счел мои доводы разумными. Так что ни твое мнение, ни ее меня нисколько не интересуют. После обряда я передам тебе два флакона: один для тебя, другой для нее. Надеюсь, мне не придется объяснять, что с этим нужно будет сделать.

Лицо Гадриэля стало каменным. Вряд ли он не догадался, что речь идет о притягивающем душу эликсире, одной из величайших ценностей драконов. И если уж Тахар согласился поделиться им, то наши перспективы тоже считал не столь радужными.

Не будь Лера сейчас рядом с Вилдором, наши шансы можно было оценивать как весьма хорошие. И дело было не только в том, что, сломив ее волю, он мог использовать ее способности. По словам Гадриэля и Ригана, его владение магией оказалось совершенно иного уровня, чем мы ожидали. И это подтверждало, что даже столь короткая связь с Единственной может значительно увеличить мощь даймона.

– Я могу быть свободен? – Он спокойно поднялся с кресла, не давая мне ощутить, что мои слова были для него неприятны.

Надеюсь, он понимает, что и мне они дались не так просто.

– Если то, с чем ты появился у меня, может еще подождать. – В моем голосе не было укора, но он как-то неожиданно сник, словно до него только теперь дошло, что должен был чувствовать я, отдавая такие приказы.

Появление в нашем мире даймонов меняло привычную жизнь, внося в нее новые правила, делая возможным то, что еще вчера было за границами дозволенного, открывая ту правду о себе, что была нам недоступна. И оставалось только молить стихии о том, чтобы это вторжение не уравняло нас с теми, кто сегодня считался нашим противником. Чтобы оно не разрушило то, что нам дорого.