К тому времени, как я добралась до наших с Закиралем покоев, ни на мгновение не позволив волнению завладеть моим сердцем и ускорить шаг, дворец отца уже казался похожим на разворошенный улей.

Горе-телохранители ждали меня в гостиной и выглядели при этом… очень сильно расстроенными. И хотя я понимала, что их вины во всем произошедшем нет, облегчать их участь пока не собиралась. А вот заставить подумать…

– Мой муж проходил обряд разделения души? – Я остановилась напротив замершего у входной двери тера, больше похожего на изваяние, чем на живое существо.

– В тот день, когда подтвердил свое право на набиру.

Если судить по бесстрастности, с которой он отвечал, знал он значительно больше, чем говорил.

– Где находится оружие с гранью его души?

Интересно, и почему этот вопрос никто и никогда не задавал Закиралю? А тем более я, которая знала, что его собственные клинки не были одушевленными.

– Оно хранится у ялтара Вилдора, как и клинки всех остальных его детей. И только Асия, нарушив волю отца, сражалась именно таким оружием.

Как бы он ни хотел отвечать на этот вопрос, он вынужден был это сделать. Я была для него госпожой и в данном случае это не делало его жизнь более легкой.

– Тогда почему ты пришел тогда ко мне, зная, что его душу можно вернуть в другое тело?

И он молчит. Смотрит мне в глаза, отдавая свою жизнь во власть того гнева, который я, по его представлению, должна сейчас испытывать. И молчит.

И его молчание говорит мне значительно больше, чем могли бы сказать его слова. Потому что отец с раннего детства заставлял меня складывать мозаику из разрозненных фактов, мнений, обрывков представлений и чужих ошибок.

И этот урок пригодился мне сейчас, чтобы понять: что хотел Вилдор от своего сына и чего хотел Закираль.

От своего отца.

И чего хочу я.

Ялтар Вилдор

Ловушка захлопнулась. Именно тогда, когда и должна была, но…

Попасть в нее должен был Карим, но никак не мой младший сын. И этот просчет хоть и выглядел незначительным, был весьма неприятным: то, с чем мой брат мог справиться без особого риска для жизни, Закиралю должно было даться с большим трудом.

Если бы дело было только в уровне его магических способностей, я бы не тревожился. Но речь шла об опыте. И пусть будущий ялтар показал себя хорошим учеником, выходя победителем их тех переделок, которые я ему исподволь устраивал, для столь скользких игр он был слишком честен.

А если в дело вступит та жрица, которой он счел возможным когда-то отказать… Перечить желаниям наших женщин всегда было чревато непредсказуемыми последствиями.

Так что задумываться о том, чем это может грозить лично для меня, было некогда, действовать нужно было быстро и безжалостно. Даже если это не позволит мне благополучно завершить ту линию плана, которая касалась меня самого и тех троих, которые должны были составить мне в дальнейшем компанию.

И их, и моя жизнь не значила ничего по сравнению с будущим Дарианы и ее новым ялтаром. Хотя такая точка зрения на собственное существование уже не казалась мне абсолютно правильной. И то, что я не позволял себе об этом думать, не мешало мне вновь и вновь к этому возвращаться.

Но не теперь. Несмотря на значительный риск, сердце билось ровно, а душа пела, ощущая азарт предстоящей схватки. И мне не было нужды лукавить, что все происходящее не будоражит мою кровь, в какой-то мере удовлетворяя тягу к опасностям.

Лера виртуозно справилась со своей задачей, настолько тонко и изящно использовав драконьи чары, что я невольно поймал себя на мысли, что завидую Олейору. Ведь только драконицы могут отдаваться своим возлюбленным телом и душой, сплетая их своей магией в единое целое.

И когда-то именно дочь дракона стала той самой женщиной, которая пусть и на единственную ночь, но сумела разбудить во мне жажду жить и любить. Увы, и этого подарка судьбы я оценить не сумел, терзаясь от потери своей Единственной.

Но вспоминать об этом сейчас не стоило. И можно было сколько угодно сожалеть, да только исправить ничего уже было невозможно. И мне оставалось лишь закончить начатое и…

Я резко оборвал мысль, возвращаясь к мысли о Закирале и его сыновьях. Сейчас не время было думать о новом перевоплощении Леры, в котором человеком ее назвать уже было довольно сложно. Скорее уж представительницей новой расы, в хрупком человеческом теле которой соединились физическая мощь даймонов, суть носителя Равновесия и присущее ящерам слияние с миром.