Я сладко потянулся.

Ладно, хочешь – не хочешь, а вставать всё равно надо.

Впереди – нелёгкий разговор со Шлепень-Шлеменем по поводу вчерашней поездки, утраченного вездехода, и вообще – любит он, бумажный воевода, нашего брата помурыжить.

Я встал.

Сразу же обнаружилось, что день у меня решил начаться с неприятностей.

И всё потому, что я – вот же дырявая голова! – проморгал крайний срок, в который нужно проводить Облучение, чтобы избежать Одушевления неодушевлённой материи. Похоже, он истёк накануне.

Мой собственный нож сбежал от меня. Словно гусеница, складываясь и распрямляясь, он быстро прополз по столу и юркнул в какую-то щель. Выковырнуть его оттуда мне не удалось, он только забился ещё глубже и теперь, зараза такая, тускло поблёскивал лезвием, словно бы насмехаясь надо мной. Пришлось применить облучатель. Но от этого стало ещё хуже. Затвердевший нож застрял, и теперь, чтобы извлечь его, нужно было разбирать стену. Я этого делать не стал. Мне только ещё со всякой ерундой возиться не хватало. Ничего, выпрошу у Шлепень-Шлеменя новый.

К счастью, остальные вещи были, кажется, в норме. На всякий случай, я их облучил тоже. Инструменты, одежда, мебель, стены… На всё про всё у меня ушло около пятнадцати минут.

Потом я оделся и вышел на крыльцо. То, что я увидел сейчас, при свете дня, произвело на меня впечатление ещё более удручающее, чем вчера. Только сейчас я по-настоящему осознал масштабы постигшей нас катастрофы. Добрая половина домов в городе была разрушена. Повсюду – следы пожаров и многочисленных Извержений, заваленные полуобгоревшими брёвнами, битым кирпичом и прочим мусором улицы. Покосившаяся башня биогенератора, впрочем, стояла вроде бы ещё достаточно прочно. Какие-то люди копошились у её подножия, укрепляя, должно быть, фундамент. Откуда-то издалека доносился рёв работающих вездеходов. Я пошёл на этот шум и вскоре вышел на обрыв. Открывшаяся внизу картина поразила меня ещё больше. Леса, который ещё вчера от подножия обрыва до самого горизонта покрывал землю зелёным ковром, не было. Вместо него была одна только чёрная, покрытая дымящейся золой равнина, и только вдалеке – километрах в двух – виднелась зелёная кромка, но и она неуклонно отступала под натиском цепочки надвигающихся на неё вездеходов и вооружённых огнемётами людей.

Вот это да!

Я ошеломлённо переводил взгляд то налево, то направо, но везде было одно и то же – покрытая дымящейся золой равнина, отступающий под напором людей лес.

Ничего себе!

Я помотал головой, но зрелище не исчезло.

Да нет, подумал я, такого просто не может быть. Это я, наверное, сплю. У нас же техники столько даже в лучшие времена отродясь не бывало. Откуда эти вездеходы?! Да и людей там не меньше тысячи, наверное.

Ничего не понимаю.

Тут меня кто-то окликнул:

– Корд! Проснулся наконец-то!

Я оглянулся. Ко мне шёл Дорз.

– Доброе утро, смерть лесу, – приветствовал я его.

– Для кого утро, а для кого уже и день. Тебя Шлепень-Шлемень с отчётом уже второй час ждёт.

– Да знаю я. Сейчас подойду. Скажи мне только, что это там происходит? – Я мотнул головой в сторону обрыва.

Дорз без всякого интереса туда посмотрел.

– Кажется, там выжигают лес, – сказал он. – Что тебя так удивляет? – Он криво усмехнулся и как бы испытующе на меня посмотрел. – Э, да ты, брат, и впрямь не в курсе.

– Не в курсе? Чего – не в курсе?

– Спать надо меньше. В общем, сегодня спозаранку люди с Чарта пришли, предложили объединиться. Пригнали всю свою технику, биогенератор, биомассу – двести тонн. У них, оказывается, тоже вчера была заварушка. От города почти ничего не осталось. М-да. Но теперь, похоже, лесу конец, верно?

И он снова как-то испытующе на меня посмотрел.

– Верно, – согласился я. – Вместе мы сила.

Дорз заторопился.

– Ладно, – сказал он. – У меня тут ещё дела, так что я пошёл. А ты слишком долго не затягивай. Я имею в виду визит к директору. Он, ты знаешь, не любит, когда его заставляют ждать.

– Хорошо, – сказал я и снова стал разглядывать чёрную равнину внизу. – Значит, говоришь, с Чарта люди пришли. Вот уж так новость.

Дорз ушёл.

Я же ещё какое-то время любовался работой боевиков, размышляя о перспективах дальнейшей борьбы, – похоже, лесу действительно скоро конец, потом зашагал к административному корпусу.

Кабинет Шлепень-Шлеменя был, пожалуй, единственным в городе помещением, имевшим более-менее обжитой вид. Всё-таки начальство как-никак. Два высоких окна справа полускрывали тёмно-зелёного бархата шторы, словно бы стекавшие из-под потолка на пол. У стены напротив стоял коричневый кожаный диван. Над этим диваном висела картина – тяжёлая, в золочёной раме. Странный сюжет был изображён на ней. Ну, лес, зелёным ковром покрывавший равнину, – это понятно, а вот что за машина такая располагалась над ним? Единственное, что я мог сказать про неё, это то, что была она явно летательная. И это всё. Никогда я подобных машин не то что не видел, но даже и слышать о них не слышал. А ведь я всё-таки технический инженер. Мне по роду моих занятий полагается быть в курсе. А вот поди ж ты. Не менее странной мне казалась и располагавшаяся внизу надпись: "Экспедиция Егора Шлемова покоряет Кадар. Автор – И.С. Лезоринс". Кто такие эти Шлемов, Лезоринс и Кадар, я также не имел представления.

Пол устилал стёртый чуть ли не до дыр ковёр. В углу справа стоял чёрный эбонитовый куб с широким раструбом-горловиной вверху и точно таким же раструбом-горловиной внизу. Это был малый синтезатор для всяких там мелочей – незаменимая в наших условиях вещь. Ещё один куб, поменьше, стоял там же, и я вдруг с удивлением признал в нём тот самый оранжевый аккумулятор, который не далее как вчера притащил из леса. Вот так-так! Ай да директор! Когда же это он успел сработать-то?! А я, простая душа, этот аккумулятор на какой-нибудь вездеход предполагал пристроить. Что ж, ладно.