4

Приближались святки, настал сочельник. Спасибо, Одарка Здориха помогла Приське не как-нибудь его встретить: и кушанья вволю, и пирогов, и даже восьмушка водки куплена. Всего понемножку найдется, да некому есть, некому пить, некого поздравить. Откусит Приська пирога, а сама вспомнит Пилипа и заплачет... Пойдет ли еда на ум, когда слезы катятся из глаз?.. Глядя на Приську, и Христя плачет. Не ели, а больше плакали они в сочельник за ужином и невеселые легли спать.

Настало рождество. Пока они в церковь собирались, наряжались, пока в церкви стояли, молились, и им казалось, что праздник. День выдался погожий, солнечный; льется свет с неба, отражается в снегу, покрывшем землю, столько света, что глазам больно; и не очень холодно: морозец, но не сильный... Во дворах, на улицах, около церкви народ кишмя кишит, да все наряжены по-праздничному, все чистые, умытые... Видно по людям, что праздник, да и в воздухе, согретом солнечным светом, дышится как-то легче, сердце не надрывается от муки; на душе - радость и мир... Радуются вместе с другими и Приська с Христей. Приська в церкви стоит, молится; а Христя с девушками на погосте вертится, щебечет. Она так давно не виделась с подружками: после Николы не выходила ни на посиделки, ни на супрядки; чуть не три недели сиднем сидела около матери. Девушки оглядывают ее, хвалят ленты, монисто, серьги, любуются на сапожки, рассказывают обо всем, что случилось без нее на посиделках: и о том, как черномазая Ивга поругалась с Тимофеем и ходила к ворожее, чтобы та помирила их, и о том, как Федор каждый день допытывался на посиделках, не видал ли кто ее, Христи?

– Он тебя крепко любит, хоть отец и бранит его за это,- сказала Горпина Педько, Христина подружка, высокая светлорусая девка, первая хохотунья на селе.

– А мне-то что?
– ответила Христя.

– Помянули волка, а волк тут!
– с хохотом крикнула Горпина.

Христя оглянулась. Прямо к кучке девушек шел высокий белокурый хлопец, в синем суконном кафтане, подпоясанном хорошим коломянковым кушаком, в серой шапке решетиловских смушек. Это был Федор Супруненко.

– Здравствуйте! С праздником!
– поздоровался он, подходя к кучке девушек.

– Здравствуйте!
– ответили другие девушки, а Христя промолчала.

Пока хлопец здоровался с девушками, она постояла немного, отошла в сторону, а потом и вовсе ушла в церковь. Федор угрюмо послушал, как хихикают и шепчутся девушки, и, не сказав никому ни слова, тихо пошел за церковь. Девушки проводили его веселым хохотом; Федор не оглядывался, не прислушивался...

– Околдуй так вот хлопца, да и води за собой на веревочке,- сказала низенькая веснушчатая Педоря.

– Вольно ему, дураку, самому на глаза лезть!
– ответила Горпина.Христя от него прочь бежит, а он пристал, как репей.

– Что вы тут обо мне болтаете?
– спросила Христя, снова возвращаясь к кучке девушек.

– Да это Педоря тебе завидует, что Федор не за нею увязался,засмеялась Горпина.

– Он скоро, как собачонка, будет за всеми бегать,- хмуро ответила Христя.

– Дурь такая найдет!
– шутит Горпина.- Вот бы сразу на всех хлопцев.

– Что бы тогда было?
– спросил кто-то.

– Может, наша черномазая Ивга скорее вышла бы замуж,- пошутила Горпина.- А то пришла в церковь богу молиться, да увидела Тимофея... Он от нее бежать, по пояс в снег провалился, а она за ним - наперерез. Догнала его в закоулке, между деревом и оградой, так там по сию пору и торчат.

– Богу молятся?..- опросил кто-то. Раздался неудержимый хохот.

– Да тише, будет вам... а то еще батюшка в церкви услышит,останавливает кто-то девушек.

– Батюшка - это ничего,- говорит Горпина,- а вот старый дьячок услышит, да заставит подпевать,- вот это беда будет!

Девушки катаются со смеху от шуток Горпины, а та трещит без умолку. Глядя на девушек, смеется и Христя. Да и как не смеяться, когда Горпииа, кажется, и мертвого расшевелит.

Время идет быстро, весело. Христя и не вспомнилась, как из церкви вышли, как мать, дернув ее за рукав, сказала: "Пора домой!"

– Смотри же, Христя, крикнула Горпина,- я за тобой забегу: пойдем колядовать.

Вернулись Приська и Христя домой, да лучше бы не возвращались!.. У Христи еще стоит в ушах смех девушек, их веселые шутки да прибаутки... а в хате тихо, тоскливо, мать такая хмурая. Сели разговляться, а Приська - в слезы.

Весело проходят праздники у счастливых да богатых, а когда человек убит горем, когда сердце его терзает тоска - так и праздник не в праздник. Время ползет, как калека безногий, горе и печаль, как змея, клубком свились в сердце, безотрадные мысли роятся в голове. В будень хоть привычные заботы разгонят их, а в праздник нет им запрета - простор им, раздолье. И радость случилась, все равно и она пробудит тяжелое воспоминание: вот как оно было когда-то, вот как когда-то радовались, а сейчас?.. Миновались радости, никогда не воротятся... Плачет человек горькими слезами. Плакала и Приська.

После обеда забежала на минутку Одарка Здориха. Молодая, здоровая, она, как пташка, всю хату наполнила щебетом и, как пташка, умчалась прочь.

"Счастливая, здоровая,- думалось Приське.- А тут ни счастья нет, ни здоровья..."

Она прилегла отдохнуть, но ей не спалось.

Христя тоже скучает, места себе не находит. Посидит в хате, поглядит на мать, грустную, молчаливую, и побежит на улицу, на людей поглазеть, которые снуют то парами, то поодиночке: одни в гости, другие из гостей... Откуда-то издалека слышна девичья песня, доносятся громкие голоса парней... Вот бы туда побежать, оглянуться не успеешь, как время пролетит,- да мать не пускает. Еще хорошо, что колядовать обещала пустить, а то давно ли говорила: "Чего ты пойдешь? Пристало ли тебе идти туда? Такое горе, а у тебя уж песни да шутки на уме..." Эти недосказанные слова как тупым ножом ранили сердце Христи: тайно, скрытно напоминали они ей о смерти отца, об их сиротской доле... Слышались ей людские попреки: вот не успели еще отца схоронить, а уже вышла горланить!.. Печальной и постылой кажется ей и девичья песня. Но тут, как назло, до слуха ее доносится волна звонких голосов, льется знакомая, любимая песня, звенит в ее сердце, Христю так и подмывает запеть, подхватить эту песню. Девушка отворачивается, чтобы не слышать звонких голосов, прислушивается к говору тех, кто, нагулявшись, уже плетется домой и вслух выкладывает свои заветные мысли... А пройдут люди и Христе опять скучно. "Господи! Хоть бы скорее кончался день!" - жалуется она, идя в хату.

Под вечер Горпина забежала за Христей.

– Скорее, Христя, одевайся: наши уже все в сборе!

– Куда это?
– спрашивает Приська.

– Колядовать, мама.

– Ты бы, дочка, лучше не ходила.

Христя поглядела на Горпину.

– Тетенька, голубушка,- затрещала та,- пустите ее. Пусть она хоть немножко проветрится. Поглядите, на что она стала похожа.

Приська только рукой махнула.

– Ладно, ступай... Что с вами поделаешь. Не балуйся только там.

Подружки, обрадовавшись, взялись за руки и не пошли, побежали со двора.