Шрифт:
Вслед за ним ребята познакомились со старшим вожатым Международного лагеря мира. Вожатый — товарищ Крнач — был ростом не меньше двух метров.
— Послушай, — прошептал Гонза Мудрых Милану, — дисциплина тут будет! Вожатый наверняка мог бы быть генералом.
— А что? — ответил Милан. — Может быть, он и есть генерал! Партизанский генерал.
Богатырская фигура старшего вожатого произвела впечатление и на остальных ребят.
«Генерал» спокойным голосом представил ребятам своих спутников. Человек в белом колпаке оказался главным поваром. Маленький человек в белом халате, который, словно шар, перекатывался возле могучего «генерала», — доктором лагеря.
В столовой был приготовлен ужин. Повар с восхищением смотрел, — с каким аппетитом ели ребята, и особенно отметил Петра Маковника, который за короткое время поглотил две порции. Повар по-дружески подмигнул ему, угадав, что у того в желудке есть еще место, и кивнул головой. Петр понял, что тут ему повезло. Мгновение — и оба исчезли в кухне.
— Хорошая собака, — погладил Петр Палочку по рыжей шубе, желая польстить ее хозяину. — Но вот что мне скажите, дяденька: почему этого пса зовут Палочкой? Такого собачьего имени я еще ни разу не слышал.
— И я тоже! В прошлом году к нему пристало это имя. Когда он был еще маленьким щенком. Может, потому, что он любил каждому приносить различные деревянные палочки.
— Я придумаю ему имя покрасивее! Ладно, дяденька?
— Э, нет! Пес уже привык к этому. Правда, Палочка?
Пес весело подскочил, завилял хвостом и выбежал из кухни. Повар с Петром вышли за ним. В столовой уже погасили свет. Освещались лишь два самых крайних домика «Зеленой долины».
— Вы, ребята, будете жить в правом, — сказал Петру повар.
Вожатый стоял на веранде, только так, для формы, поругал Петра за опоздание и послал его в комнату под номером «3». Девять постелей уже были заняты. Свободна была одна из пяти нижних. Петр помрачнел.
— Мне бы хотелось спать наверху, — сказал он.
— Все самое хорошее не может доставаться только тебе, — засмеялся Милан, наклоняясь с постели. — Нечего было тебе болтаться в кухне, если тебе так уж хотелось быть наверху.
— Радуйся, что ты внизу! — закричал сверху Пепик Роучка. — Как бы ты после такого ужина залез наверх?
— И сон у тебя будет тяжелым. Ты можешь упасть и разбиться! — захохотал Гонза. Он так вертелся у себя на верхней полке, что постель пищала и стонала под ним. Когда же, наконец, он улегся по удобнее, то на правах старшего приказал, зевая: — Так вот! Я больше не хочу слышать ни одного словечка. Спите, детки, чтобы утром вы были красивенькими, розовенькими. Завтра мы пойдем приветствовать шведского пришла или принцессу!
И когда пятнадцать минут спустя вожатый пришел погасить свет, все ребята спали.
Но на одном из этажей «штабного» здания свет горел еще долго после полуночи. Штаб лагеря делал последние приготовления к встрече иностранцев.
3
Возле ручья стоял Палочка и сосредоточенно наблюдал за огромной коричневой жабой. Уже в третий раз он пытался ударить ее лапой, но она каждый раз тяжело, но ловко отпрыгивала.
На повороте показался автобус. Палочка задвигал ушами, два раза коротко гавкнул и посмотрел в сторону лагеря.
Кругом — ни души. Тихо.
Пес забеспокоился. Нельзя же так принимать гостей! Но в этот момент из леса выбежали ребята, одетые в сине-белые костюмы.
Палочка весело подскочил. Сначала он никак не мог решиться, куда бежать, а поэтому стал бегать по кругу. Он кружился на одном месте, посматривая то в сторону автобуса, то на бегущих из лесу ребят.
Автобус остановился. Пневматические двери распахнулись. Первой из автобуса вышла тоненькая девочка с высокой светлой прической. За ней другая — пониже ростом и с копной волос потемнее. Вышла и тут же упала на правое колено.
Милан Яворка первым подбежал к автобусу и с удивлением посмотрел на девочку.
«Это еще что за приветствие? — подумал он. — Не упасть ли и мне на колено?» Но отвесил лишь глубокий поклон и сунул в руки девочки букетик горных цветов.
— Добро пожаловать! — сказал он и покраснел. — Меня зовут Милан Яворка, а тебя?
Девочка жалобно застонала. Гонза Мудрых оттолкнул Милана и помог девочке встать.
— Ты что, не видишь, что ли? — проворчал он. — Она вывихнула ногу? И вообще не очень-то воображай. Она тебя не понимает.