Линк искренне удивился, но поскольку отец, как всегда, был чрезвычайно зол и невоздержан, то анализировать это высказывание не стал, предпочтя невозмутимо двигаться намеченным курсом. А зол Бен Мастерманн бывал всякий раз, когда что-то представлялось ему непонятным, неподконтрольным, непрогнозируемым. И именно за эти качества он невзлюбил собственного сына Карла.

В минуты ярости пожилой мужчина становился свирепым как бык, глаза его наливались кровью, вены на шее напруживались. Гневливость и самодовольство были основными состояниями этого человека. Если обстоятельства его полностью удовлетворяли, он считал это своей персональной заслугой, если же нет — обязательно находил объект для злобствований и издевательств и совершенно переставал сдерживать себя в эмоциях.

Овдовев, Бен привел в дом Валери Хорден, которая там не задержалась. Она была очень жизнерадостной женщиной и отличной спортсменкой, всячески разнообразила досуг мальчишек. С состраданием относилась к их потере и, как могла, старалась заменить им мать.

Она разочаровала Бена тем, что была снисходительна и добра к его сыновьям. По мнению мужчины, жена должна была слепо придерживаться установок отца. И если он, отец, считает, что детей следует держать в черном теле, то она, жена, не имеет права ставить такой взгляд под сомнение, тем более нарушать заведенный главой семейства порядок.

Отбросив Валери Хорден за ненадобностью, он сошелся с Шерил, своей третьей супругой. Уж она-то могла поспорить со взглядами Бена на воспитание сыновей, поскольку склонялась к еще более спартанским, как она утверждала, условиям. А по существу, просто исходила ненавистью к детям первой супруги Бена, бессмертный и охранительный дух которой по-прежнему витал в «Гилгарре».

Благо мальчики были уже взрослыми, так что этот шестилетний брак не смог причинить непоправимого ущерба их душам. Шерил была всего несколькими годами старше Чака. Неукоснительно слушаться ее обоим юношам казалось нелепостью. Они прекрасно понимали, что эта девица просто искала состоятельного супруга и, к сожалению для братьев Мастерманнов, ей это удалось.

Несмотря на детские и отроческие трения, с годами Чак и Линк очень сблизились. Чак стал спокойным и бесконфликтным молодым человеком. Тогда как Линк, наоборот, превратился в очень вспыльчивое и непримиримое существо.

В последние годы Линк откровенно игнорировал мнение своего отца. Всякий раз это влекло за собой весьма неприятные последствия, но Линку, казалось, только этого и нужно было.

Ко времени, когда Шерил исполнилось тридцать два года, женщина перестала чувствовать себя вольготно в доме Мастерманнов. Бен продолжал верить в то, что молодая красотка вышла за него по любви. Вот только она больше не считала свой поступок правильным. Бен выглядел этаким здоровяком, и рассчитывать на скорое вдовство не приходилось. Иными словами, жадная до денег Шерил упрекала себя в том, что серьезно просчиталась. Осознав это, она стала предпринимать несуразные попытки изменить свою участь. Жизнь с моложавым пожилым мракобесом потеряла для нее всякий интерес. Тем более что Бен в приступах старческой сентиментальности все чаще и чаще донимал ее предложениями завести общего ребенка.

Потерять фигуру ради отпрыска Бена Мастерманна?! Нет, красавица Шерил не могла пойти на такую жертву, веря, что для ее авантюрной сущности еще не все кончено.

Видя ее метания, Линк и Чак только тайно посмеивались над своей мачехой и ее неудовлетворенной натурой. Пока Линку стало не до смеха.

За несколько дней до отъезда Линка, когда всем стало известно о его намерениях, Шерил ворвалась в комнату Линка в полупрозрачном халатике, из-под которого призывно смотрелось гипюровое нижнее белье.

— Ты не можешь уехать, Линк! — трагически воскликнула женщина.

Линк, озадаченно оглядев ее, вопросительно изогнул брови.

— Ты не можешь оставить меня здесь совсем одну! Умоляю, детка, ты должен остаться! — продекларировала она и повисла у него на плече.

— Ого! Шерил, детка, — намеренно подчеркнул он употребленное ею словцо, — позволь напомнить, что ты замужняя женщина. Более того, ты жена моего родного отца. Так что послушайся моего доброго совета и иди подобру-поздорову из моей комнаты. А если не считаешь больше возможным быть женой Бена, то разводись.

— И с чем я останусь?! — всплеснула руками молодая мачеха. — Я отдала ему молодость, я сделала "его счастливым мужчиной! — патетически воскликнула она.

— Меня это не волнует, — бесстрастно отозвался Линк.

Услышав эти холодные слова и уловив в них пренебрежение к своей женской неотразимости, Шерил угрожающе посмотрела на Линка взглядом кровососущего вурдалака. А он лишь ехидно усмехнулся, буквально приведя даму в неглиже в бешенство.

Линк понимал, что, однажды позволив себе распуститься, Шерил на этой выходке не остановится. Отец еще нахлебается с ней, или она нарвется на крупные неприятности, смотря по тому, как поведет себя мужское самолюбие Бена, станет ли он покрывать разврат Шерил или же проучит ее по собственному усмотрению. В любом случае ничего хорошего этот абсурдный брак не обещал, и Линк своим отъездом сыграл роль катализатора процесса. Однако думать об этом, тем более переживать за Бена или Шерил, у молодого человека не доставало причин.

Не будь эти двое столь невыносимы, он никогда бы не оставил родные стены «Гилгарры».

Была одна черта в отце, которой Линк не мог не восхищаться. Многие годы он стабильно и с феноменальным успехом управлял семейной фермой. Даже самые неблагоприятные годы становились для их семьи прибыльными. Шерил при всем желании не могла бы этого понять. Она мыслила только в категориях выписок с банковского счета. А поскольку сама ни дня в своей жизни не работала, то вопрос реальной цены состояния Бена Мастерманна перед ней не стоял. Ничего, кроме горькой усмешки, у Линка это не вызывало.