— Я подумала, что от одного раза ничего не случится, — продолжила Кейт свои объяснения.

— Какая глупость, — рассердилась Мэй.

— Не надо, Мэй… — заплакала Кейт.

— Ох, ну прости, лапонька, — бросилась Мэй к подруге и взяла её за руки.

— Что мне теперь делать, Мэй?

— Ну, наверное, ты должна сообщить о ребёнке мистеру Хоупли и потребовать, чтобы он женился о тебе.

— Женился?

— А что тебя так пугает? Он же сделал тебе ребёнка, так пусть женится. Ты же не какая-нибудь служанка, а дочь священника, настоящая леди, а дед у тебя был барон.

— Брат моего деда был барон, — поправила Кейт. Мэй на это лишь махнула рукой. — Я не хочу, чтобы мистер Хоупли думал, будто я его заманила в ловушку, — твёрдо добавила она.

— Ну позаботиться-то он о тебе и о ребёнке должен. Хотя… Мистер Хоупли хоть и красавец, и любовник хоть куда, но без царя в голове. К тому же он едва не попал в долговую тюрьму. Так что я даже не знаю, захочет ли он позаботиться о тебе.

Мэй вдруг стало стыдно, что она послала подругу к такому человеку, который не сможет позаботиться как следует о своей женщине вне постели.

— Подонок, — ругнулась Мэй.

— Он сказал, чтобы я написала ему, если… если забеременею, и он позаботится обо мне, — поспешила Кейт защитить Джонаса.

— Вот как?

— Только… я забыла адрес, — призналась Кейт. — Я не думала, что возникнет необходимость писать ему.

— Забыла?!

— И я не знаю, что теперь делать, — Кейт снова была готова расплакаться.

— Кейт, ну лапонька, ну не плачь, я прошу тебя, мы придумаем что-нибудь. Его брат — барон, и уж его-то найти гораздо проще, а там и Джонаса найдём.

У Кейт перехватило дыхание. Как же она сразу об этом не подумала! Да и Джонас сказал, что если сам не сможет позаботиться о ней, то пусть она обратится к его брату. Вот что делает с человеком отчаяние. Она дала себе слово больше не впадать в отчаяние, что бы ни случилось.

Утром они с Мэй пошли в библиотеку и нашли Книгу Пэров. К счастью, там оказалась статья про барона Эшли, было сказано, где находится Эшли-парк, а вот про дом в Лондоне ничего не было написано.

Женщины растерянно посмотрели друг на друга.

— Кажется, мне придётся ехать в Эшли-парк, — сказала Кейт.

— А потом в Лондон? Джонас сказал тебе, что будет в Лондоне, разве не так? Тебе сейчас надо беречь каждый пенс, ты не можешь разъезжать по всей стране. К тому же, сейчас начинается малый Сезон, и скорее всего, барон и его баронесса сейчас в Лондоне.

— Джонас сказал мне, что дом в Лондоне раньше принадлежал именно баронессе, — вдруг вспомнила Кейт.

— Ну и что из того? Ты же не знаешь, как зовут эту баронессу или раньше звали.

— Да, — вновь упала духом Кейт. Не отчаиваться, напомнила она себе.

В конце концов Мэй и Кейт решили, что Кейт сначала поедет в Лондон и попытается отыскать Джонаса Хоупли. Если не получится, то поедет в Эшли-парк и попросит помощи у барона.

Кейт рассказала обо всём миссис Грейнджер. Миссис Грейнджер сообщила, что очень сожалеет, но не может оставить Кейт работать у себя, ведь её положение может подать очень плохой пример маленьким мисс. Но пока не найдут новую гувернантку, мисс Донован может продолжать работу.

Через десять дней Кейт отправилась в Лондон. В городе она нашла себе комнатку по средствам и принялась за поиски. Плохо, что у неё в голове не сохранилось даже название улицы. Она начала с Мэйфера, поразившего её своими особняками, но слуги, если не отказывались разговаривать с ней, то ничего не знали. Кейт уговаривала себя не отчаиваться, но с каждым днём всё больше теряла надежду. «Я должна быть готова к долгим поискам, — говорила она себе. — Ещё неделя — и я еду в Эшли-парк.»

А через три дня после начала поисков Кейт увидела газету, в которой огромными буквами было написано слово «ЭШЛИ». Кейт купила её и обрадовалась, потому что в статье со смаком обсуждалось скандальное поведение леди Эммы Эшли, наставлявшей своему мужу рога с герцогом К. прямо на балу. Но обрадовалась она, естественно, не этому, а тому, что автор статьи упомянул дом на О.-стрит.

«Двенадцать, — тут же вспомнила она. — О.-стрит, дом двенадцать.»

Дворецкий леди Эшли оказался довольно любезен и сообщил ей новый адрес мистера Джонаса Хоупли. Он не мог поступить иначе, потому что мистер Хоупли сам сказал ему не отказываться сообщать этот адрес кому бы то ни было.