— С ее внешностью? Да ни одна из дам высшего общества не потерпит ее рядом со своим мужем.

— И я тоже, — сказала Эмма, глубоко уязвленная, что в ее присутствии он может говорить о красоте другой женщины.

— Мадам, мисс Джонсон мне как старшая сестра. Я не могу выбросить ее на улицу.

— Будь по-вашему, — холодно согласилась Эмма. — Но тогда я отказываюсь платить по вашим счетам.

Теодор замолчал.

— Мисс Джонсон мне как сестра, — тихо выговорил он. — Больше чем сестра. Когда я был маленьким, она заботилась обо мне. Вы не представляете, что за атмосфера была в этом доме. И в благодарность я должен вышвырнуть ее на улицу?

— Мне все равно, — упрямо повторила Эмма, не в силах признать ошибку и пойти на попятную. — Вы не можете пожертвовать одной мисс Джонсон ради остальных?

Мисс Джонсон стояла за дверью и все слышала, но так задумалась, что не услышала, как Теодор встал и вышел из-за стола. Он столкнулся с ней нос к носу.

— Мэри, — от неожиданности он назвал ее по имени, и Эмма слышала это.

— Милорд, — тихо сказала мисс Джонсон. — Я уйду, не беспокойтесь. Остальные не должны пострадать из-за меня.

Подхватив мисс Джонсон под руку, Теодор увлек ее в свой кабинет.

— Не говорите глупостей, мисс Джонсон, — тихо возразил он. — Куда вы пойдете?

— А куда пойдут все остальные, если леди откажется платить им? — заносчиво спросила Мэри.

— Она не откажется, — сжав зубы, пообещал Теодор. — Я сумею убедить ее.

— Милорд… — начала женщина и осеклась.

— Что, мисс Джонсон? Ну договаривайте, не бойтесь.

— Все… в поместье знают, как вы вынуждены унижаться перед этой… леди, чтобы поддержать всех, чтобы дать всем возможность встать на ноги.

— Что значит «знают»? — после паузы спросил Теодор.

— Сначала… Сьюзен слышала, как леди кричала на вас ночью, про деньги и про то, что вам придется очень постараться. Она рассказала всем, когда…

Ладно, это он мог и сам предположить, подумал Теодор. Эмма тогда кричала на весь дом.

— А потом? — потребовал он продолжения.

— А потом… появились деньги, и все решили, что вы выполнили ее условие. И то, как вы постоянно спрашиваете ее согласия в случае тех или иных трат…

— Ты не договариваешь, Мэри, — сказал он.

— Нет, это все, — покачала она головой, опустив глаза.

— Ты никогда не умела врать, — вздохнул он. — Кто-то видел меня там, в кабинете, так? Или слышал.

— Когда леди выходила из кабинета, в холле была Сьюзен. Она заметила вас.

Черт! — мысленно выругался Теодор.

— И теперь все об этом знают? — легкомысленным тоном спросил он.

— Нет, она только мне рассказала, и мы решили, что это должно остаться между нами. Даже мужу и свекрови она не скажет.

— И теперь я, конечно, герой в ваших глазах: пойти на такие жертвы ради своих людей, — усмехнулся он. Странно, очень часто, когда ситуация, казалось, совсем к этому не располагала, в нем просыпалось весьма легкомысленное чувство юмора.

— Милорд, все любят вас, и я тоже…

— А, так моя жена не зря ревновала? Хочешь быть моей любовницей, Мэри?

Мэри хохотнула.

— Теодор, — не заметив, она назвала его по имени. — Как я могу стать любовницей своего брата?

И это была правда, потому что у них был один отец. Правда, он не знал о существовании старшей дочери.

— А я не могу выкинуть на улицу свою сестру, — снова стал серьезным Теодор. — Жаль, что мы не можем открыто признать свое родство.

— Я не могу бросить тень на память матери, — подтвердила она.

— Не беспокойся, Мэри. Все, что я делаю, я делаю по собственному выбору.

— Не надо, Теодор. Не унижайся из-за меня, я тебя очень прошу.

— Не волнуйся из-за меня. Как-нибудь выживу.

Он помолчал.

— Но ты не будешь против, если я расскажу всю правду своей жене?

— Я не знаю, Теодор. Лучше мне, наверное, все-таки уехать.

— У меня и так не осталось почти никого из близких. Если еще и ты уедешь, я, наверное, просто с ума сойду. Мне и так трудно обращаться к тебе как к мисс Джонсон, но по крайней мере, ты рядом.

— А что с Джонасом? — спросила она. — Леди Эмма обвинила тебя в карточном проигрыше, но ведь это Джонас, да? Ты отдал все деньги, чтобы выручить его?