Шрифт:
…а потом началось то, что чаще всего и случается с людьми не очень умными, зато очень пьяными.
Он сам слышал, как один из именитых крестоносцев, кстати, великий германский поэт Фриданк, патетически восклицал с поднятой чашей в руке:
– Что может быть большей наградой для смертного, чем Божья Гробница и Крест Чудотворный?
Окружающие его гуляки дружно орали в ответ:
– Победа над сарацинами!
– Истребление неверных!
– Сбросить осквернителей в море!
Тангейзер со злостью и разочарованием понял, что и сам не понимает, на чьей он стороне.
Лагерь раскололся на две части: только сицилийцы и германцы поддерживают императора, а все остальные считают, что сама идея крестового похода прежде всего в пролитии крови сарацин, без горы трупов и массового истребления как бы и возвращение Иерусалима в руки христиан не столь сладко.
Манфред, заприметивший одинокого и растерянно блуждающего Тангейзера, подозвал, хлопнул по плечу.
– А как ты?
– Не знаю, – ответил Тангейзер честно. – Как рыцарь, я готовился красиво погибнуть при взятии Иерусалима…
– Почему обязательно погибнуть?
– У нас восемьсот рыцарей, – напомнил Тангейзер, – и десять тысяч пеших. У сарацин сотни тысяч первоклассных воинов. Из нас никто бы не вернулся живым… Но сейчас вроде бы и победа, и… даже не знаю. И все-таки я понимаю императора…
– Ну-ну?
– Он умен, – проговорил Тангейзер, подбирая слова, – а умные люди не любят драку ради самой драки. Император и султан – оба мудрецы, обожают науку, поэзию, искусство… Я тоже обожаю поэзию… и потому я на стороне императора.
Манфред сказал одобрительно:
– Ты делаешь верный выбор, хоть ты и молод, а кровь твоя горяча. Умные люди не дерутся без самой крайней необходимости. Когда можно избегнуть… надо избегать. А теперь иди отдыхай. Можешь больше не спать в доспехах, ха-ха!..
– А что султан? – спросил Тангейзер.
Манфред сказал мрачно:
– Нашего императора проклинают патриарх и папа римский, а аль-Камиля проклянут все имамы за предательство ислама. Такова судьба умных людей в наше время! Пока что удостаиваются почести лишь такие тупые мясники, как Ричард Львиное Сердце.
– И еще долго будут, – ответил с тоской Тангейзер. – Значит, я могу завтра отправиться в Иерусалим?
– Можешь, – ответил Манфред. – Но лучше не делай этого в одиночку. И вообще подожди.
– Чего?
– Указаний, – ответил Манфред строго.
На другой день Манфред сообщил осчастливленному Тангейзеру, что его включили в свиту императора, который намеревается въехать в Святой Город.
Он едва дождался утра, и наконец лагерь остался позади, многочисленная свита двинулась на отдохнувших за ночь конях за императором. Тангейзер ехал почти в хвосте, с почтением поглядывал в спину Германа фон Зальца, великого магистра Тевтонского ордена, срочно прибывшего с отборными рыцарями на помощь своему императору.
Тевтонский орден был создан в Иерусалиме германцами и только для германцев, первый орден в Европе, куда, в отличие от всех остальных орденов, принимают только по национальности, и потому он является исключительно цельным, нечто вроде могучего кулака в рыцарской перчатке. Большого влияния орден получить не сумел, так как сразу стал на сторону Фридриха II и вообще Гогенштауфенов в борьбе последних с папой, но для Фридриха это надежная опора, из которой он черпал силу и вдохновение.
Навстречу попался караван верблюдов, но едущий впереди проводник на крохотном ослике смотрел на вооруженных франков без всякой боязни, еще иногда с дороги пастухи торопливо сгоняли стада коз и овец, никто нигде не выказывал враждебности.
Тангейзер покрутился в седле, удивленный малочисленной свитой, наконец пришпорил коня и догнал Манфреда. Тот покосился на него, несколько недовольный нарушением порядка движения.
Тангейзер сказал быстро:
– Я только спросить…
– Давай быстрее, – ответил Манфред в нетерпении.
– А где великие магистры, – спросил Тангейзер, – тамплиеров и госпитальеров?
Манфред поморщился.
– Наш император все еще отлучен от церкви, забыл?
– И что… они так и не примут участия в коронации императора?
Манфред покачал головой:
– Нет. Но они потеряли больше, чем выгадали… Благосклонность папы здесь стоит мало, почти ничего, если честно, а наш император в ответ на отказ тамплиеров сопровождать его в Иерусалим оставил их главную крепость сарацинам…
– Но… как?
Манфред нехорошо улыбнулся.
– В их крепости сарацины устроили мечеть, так вот император предложил султану оставить ее как есть. Храмы, церкви, мечети и синагоги, по его мнению, предпочтительнее, чем крепости и арсеналы. А теперь займи свое место и не покидай, пока не прибудем на место.