– Все кончено! Все кончено, господин!.. Вы победили!

Тангейзер проскрежетал зубами.

– Да?.. Я хочу их всех убить!

– В другой раз, – заверил Райнмар. – А пока давайте вернемся к тем, кого вы спасли. Им наверняка нужна помощь… Или вы уже не христианин?

Тангейзер вскрикнул гневно:

– Как это не христианин?

Он торопливо повернул коня. Уцелевший рыцарь наклонился над павшим товарищем, снял с него шлем и, поцеловав в лоб, медленно проводил ладонью по мертвому лицу, закрывая глаза.

Тангейзер спрыгнул с коня и подбежал со всей торопливостью схватки.

– Доблестный рыцарь, – крикнул он, – мы можем чем-то ему помочь?

– Сейчас им уже занимаются ангелы небесные, – ответил рыцарь.

Он поднял забрало, на Тангейзера взглянули ярко-голубые глаза немолодого уже мужчины, сеть морщин вокруг, как у всех, кто долго и напряженно всматривается в даль.

– Кто вы, – спросил он, – так вовремя примчавшийся нам на помощь?

Тангейзер учтиво поклонился.

– Генрих фон Офтердинген из Тюрингии. Из рода Тангузенов. А с кем имею честь общаться?

Рыцарь с трудом снял обеими руками шлем, на котором остались следы ударов острых, но легких сарацинских мечей. Немолодой, как уже понял Тангейзер, с усталым лицом и кровью на левой брови, однако глаза острые и живые, тяжелая нижняя челюсть с сильно выдвинутым подбородком, высокие скулы и бешено раздувающиеся ноздри.

– Герцог Фридрих, – произнес он просто, – из рода Бабенбергов. Мы ехали с Куртом, моим оруженосцем… как вдруг на нас напали!

Тангейзер покачал головой.

– С вашей стороны было очень неразумно пускаться в путь только вдвоем.

Герцог возразил:

– Я слышал, наш император заключил с султаном мир!

– Не только мир, – ответил Тангейзер, – но поддерживает и личную дружбу. Однако, как вы могли бы догадаться, ваша светлость, не все этому миру рады как в Европе, так и в арабском мире.

Герцог вздохнул:

– Теперь вижу.

– Но особо не тревожьтесь, – сказал Тангейзер. – Я сообщу императору о нападении, тот скажет султану… Если этих людей отыщут, их повесят.

– Слабое утешение, – ответил герцог с горечью. – Этот храбрый юноша погиб.

Тангейзер оглянулся, Райнмар опустился на колени у тела оруженосца герцога и шепчет молитву, сложив ладони у груди.

Он перекрестился.

– Все под Богом ходим. И все в руке Господа.

Герцог перекрестился тоже.

– Аминь.

– Езжайте со мной, – предложил Тангейзер. – Мы доставим вас в лагерь, а оруженосца мы похороним. Вы еще не были у императора, своего тезки?

– Ехал к нему.

– Я проведу вас, – сказал Тангейзер, он чувствовал ликование, есть повод снова появиться перед императором и постараться, чтобы тот его запомнил получше. – Вы прямо из Австрии?

– Да, – ответил герцог и добавил, словно защищаясь от неких обвинений: – но я оставил хороших управителей.

– Не сомневаюсь, – ответил Тангейзер. – Бабенберги всегда отличались здравомыслием и скрупулезной точностью.

Герцог снова оглянулся на оруженосца своего спасителя, тот все еще на коленях и читает над мертвым заупокойную.

– Не думал… что его придется оставить в этих песках.

– Не убивайтесь, – сказал Тангейзер мягко, – сейчас он входит через Господни врата, ангелы Божьи принимают его ласково.

– Надеюсь, – сказал герцог. – Он был предан и… просто хорош.

– Его примут, – повторил Тангейзер. – Еще неизвестно, примут ли так нас.

Герцог сказал со вздохом:

– Вы правы, дорогой друг. Он погиб красиво, защищая своего сюзерена. На небесах ему будут рады, а на земле я сам позабочусь о его родне… Помогите мне только поймать моего коня, а то слишком уж испугался их диких криков, вряд ли подойдет…

Тангейзер свистом подозвал своего коня, тот подбежал веселый, бодрый и послушный, герцог уважительно покрутил головой, Тангейзер повел своего четвероногого друга к убежавшему коню герцога, прячась с другой стороны.

Пока кони обнюхивались, Тангейзер ухватил повод, конь попытался рвануться, Тангейзер с укором погрозил ему пальцем.

– Теперь уже поздно. Рыцарский конь, как и его хозяин, должен с достоинством признавать поражение.

Райнмар завалил тело оруженосца камнями, чтобы погибший красивой смертью не стал добычей хищных зверей, так объяснили опечаленному герцогу, хотя они с Тангейзером обменялись понимающими взглядами.

Ночью гиены все равно разбросают камни и доберутся до трупа, но мертвому все равно, душа верного оруженосца уже наслаждается счастьем в небесном чертоге, но герцогу лучше не знать довольно жестоких местных реалий.