— Мы не виделись с тех пор, как вам присудили Нобелевскую премию. Примите мои поздравления, — сухо сказал он.

— Наши карьерные пути разошлись.

— Да, весьма. Вы стали пацифистом.

Стромайер расплылся в нежнейшей улыбке.

— Не совсем так. Я изменил своё мнение несколько лет назад, убедившись, как британский философ Бертран Рассел, что реальную ценность имеют лишь любовь и чуткость.

— Им нужна надёжная защита, чтобы выжить. Думаю, все присутствующие согласятся. И мы готовы сражаться за своё государство не на жизнь, а на смерть.

Послышались возгласы одобрения. Женщина в униформе заговорила:

— Доктор Стромайер, вы цитируете Рассела, а он поддерживал одностороннее разоружение, что для нас неприемлемо.

Глядя ей в глаза, Стромайер сказал, что он здесь не с просьбой о разоружении, а дабы призвать к сдержанной политике.

— Разве вы не планируете бомбардировать Тай-бару?

Суто ту же перебил его:

— Я встретился с вами не для того, чтобы обсуждать военную тактику или непринуждённо беседовать. Мне важнее действовать, чем говорить. Поскольку вы здесь, наша задача — обрисовать текущую стратегическую ситуацию. Прошу, Мастерс!

Молодой офицер стремительно подошёл к панели, на которой был расположен большой экран обтекаемой формы. Когда он коснулся клавиатуры, Суто произнёс с нажимом:

— Это «Эмбиент»… очень полезная штуковина… американская биоэлектронная сеть… она способствует культурному взаимообогащению. В некотором роде двигатель прогресса нашего государства, способствующий обмену информацией. Но ты же против технологического прогресса, Паулюс?

Суто повернул свой мощный череп, чтобы взглянуть на экран кабельного телевизора, где виднелись истребители-бомбардировщики, ожидающие на бетонной площадке снаружи.

— Державу создала матушка природа, а не технологии. Об этом так легко забыть, видя блестящие бока военных самолётов. Но европейский климат и земли — лучшие в мире.

— Вы никогда не думали, что за становление нашей цивилизации мы должны благодарить траву? Наверняка помните рождественскую песенку о пастухах, стерегущих свои стада в ночи. Да не было бы никаких отар овец, если бы не любопытный ботанический факт: трава растёт от корней, а не от верхушек, как большинство растений. Когда овцы едят траву — она продолжает расти. Нет травы — нет овец и прочих травоядных животных, нет шерсти, одежды… Да и прогресса никакого, в сущности, нет.

Мы в долгу у многих вещей, находящихся под нашими ногами. Разве эта мысль не вызывает смирение? Хотя, конечно, на этой базе всё вокруг забетонировано.

Суто стал терять самообладание:

— Не буду читать лекции по ботанике, даже лауреату Нобелевской премии. Как и подозревал, все они чересчур наивны. На что нам сейчас трава? Ваш сын полетел на Юпитер, а вы всё ещё против технологий! Лучше обратите внимание на изображение, что демонстрирует Мастерс.

На экране возникла карта Европы, транслировавшаяся со спутника. Часть её была покрыта облаками. Европа напоминала сгорбленную истощённую фигуру с Альпами вместо позвоночника и Пиренейским полуостровом на месте головы. Греческий Пелопоннес походил на лопатообразную костлявую ступню. Блестящая поверхность Средиземного моря представляла собой кушетку, на которой отдыхало это странное существо.

Капитан Мастерс взял электронную указку и направил луч на южное побережье, которое назвал Европейской Крепостью, от Гибралтарского пролива на западе до Эгейского моря с разбросанными по нему островами на востоке. Он сообщил сухим тоном, что весь регион непрерывно патрулируют корабли и самолёты и непрерывно сканирует спутник.

— Ухудшение климата в Африке спровоцирует массовые вторжения или набеги отчаявшихся и неподготовленных людей на нашу территорию. Мы не можем себе позволить принимать по миллиону беженцев в год. Они попытаются пересечь Средиземное море на разнообразных самодельных плавучих средствах. Наша задача — отпугнуть их.

— Что вы предпримите? Потопите их корабли? — поинтересовался Стромайер.

— Это закрытая информация. Конечно, операция затратная. Миллион универсалов в год.

Суто снова вмешался:

— Мы считаем этих захватчиков нарушителями стабильности в нашем государстве. Не говоря о том, что среди них в основном негры и мусульмане. Мы не сможем адаптироваться к столь чуждой культуре. Хотя во многих европейских городах уже есть национальные кварталы, куда наши сограждане опасаются заходить. Там живёт диссидентская гниль. В наших интересах покончить с этим раз и навсегда.

Он кивнул Мастерсу, и изображение на экране исчезло.

Стромайер заговорил:

— Педро, я пришёл сюда, чтобы поговорить о вероятной войне с Тайбару и просить сохранить мир. Тайбару вдалеке от наших границ. Что со Средиземноморьем? Почему им угрожает война?

— Паулюс, я говорю о реальной угрозе. У нас есть основания так считать. Я принимал участие в президентской конференции два дня назад, до свадьбы его сына, наряду с другими военными руководителями. Новоизбранный президент Тайбару, Морбиус Эль Фашид, не наш союзник. Он создал независимый альянс с африканскими штатами. Двумя неделями ранее мы потопили паром, блуждающий у берегов Италии. По нашим сведениям, там было около четырёх тысяч нелегальных иммигрантов, направлявшихся в Евросоюз.